«Древо жизни»: фестиваль, где оживает вепсская культура

В селе Винницы Ленинградской области 13 июня пройдёт Межрегиональный вепсский праздник «Древо жизни». О нём мало кто знает, но те, кто слышал, возвращаются оттуда с горящими глазами. Говорят, там время течёт иначе.

Я сам там ещё не был, но очень хочу попасть. И вам советую.

Что вас ждёт

13 июня над рекой Оятью зазвучат рожки. Не громкоговорители, не диджейский пульт — живые рожки. Звук плывёт над водой, и кажется, что время замедляется.

Фестиваль «Древо жизни» проводится уже почти 40 лет. Его не придумали маркетологи. Его создали люди, которые помнят язык своих предков, умеют печь хлеб в русской печи и не спрашивают «как быстро это окупится».

Всё разбито на подворья — не как в городе, а по душе:

Мастеровое подворье — ремёсла, которым сотни лет. Глина, дерево, ткачество. Можно посмотреть, а можно и попробовать.

Винницкое подворье — хозяюшки встречают с калитками и ухой. Никаких полуфабрикатов. Всё настоящее.

Детское подворье — игры, в которые играли бабушки. Без гаджетов.

Туристическое подворье — экскурсия по селу Винницы. Истории, которых нет в интернете.

Сценическое подворье — живые голоса, песни на вепсском языке. Хочется слушать с закрытыми глазами.

А главное — здесь можно вживую прикоснуться к жизни малого народа России, вепсов. Увидеть их быт, попробовать национальные блюда, услышать язык, который с каждым годом звучит всё тише. И понять, что он не исчез окончательно — пока мы помним, пока приезжаем, пока слушаем.

Как добраться

Село Винницы находится в Подпорожском районе Ленинградской области. Расстояние от Санкт-Петербурга — около 315 км. Время в пути без учёта пробок, остановок и питания — примерно 5 часов 45 минут.

Основные трассы: Мурманское шоссе (Р21), затем дорога А215.

На машине: асфальт почти до самого места, последние километры — грунтовка, но проедет любая машина.

На поезде: до станции Свирь. Из Москвы — фирменный «Карелия» (9 часов), из Петербурга — «Ласточка» (меньше 4 часов). Дальше — на такси (20–30 минут).

Где остановиться

Рядом с фестивалем находится мой дом — «Персона Вилладж». Не отель, не база отдыха. Просто дом у озера в вепсской деревне. С печкой, крыльцом, лесом и правом ничего не делать.

Приезжайте на фестиваль, а после загляните в гости — выдохнуть, послушать тишину, посидеть у печки. Буду рад.

Когда ехать

Фестиваль — 13 июня. Но если хотите не спеша познакомиться с окрестностями, приезжайте на выходные. В программе — не только праздник, но и прогулки по лесу, рыбалка, купание в озере (если позволит погода).

Вместо послесловия

13 июня — отличный повод открыть для себя место, которое хранит культуру малого народа. Приезжайте даже если раньше здесь не были. Возьмите семью, друзей или просто себя. Обещайте себе: никаких телефонов. Просто смотрите, слушайте, дышите.

И расцветёт Древо жизни. В прямом и переносном смысле.

Укрощение печи: как я чуть не задохнулся в собственном доме

*Мечтал: сижу у огня, слушаю дрова, городская суета осталась за сотню километров.

Реальность: дым из всех щелей, глаза режет, дышать нечем.

Я хотел научиться топить печь по-настоящему. Чтобы чувствовать её, а не просто кидать дрова. Но печь, которую я так ждал, отказывалась слушаться. Трещины, плохая тяга, копоть.

Пришёл Василий — местный мастер. Осмотрел и объяснил: вепсские печи ставят не на фундамент, а на брёвна избы. Дом проседает — печь деформируется. Моя осела на 3,5 сантиметра. Вдобавок у лежанки не было поддувала.

Несколько дней — сажа, ругань, пот. Когда работа подошла к концу, Василий протянул мне ведро с белой глиной и… кроличью лапку.

— Белить будешь сам. По старине, — сказал он.

Я надел перчатки, брезгливо взял лапку — и получилось. Даже удобно.

Мастер уехал. Через 10 минут дом наполнился дымом. Я выскочил на улицу, открыл окна, снял видео: «Смотри, что творится!».

На следующий день Вася объяснил: у печи два жерла. Топить их надо одновременно, иначе дым коромыслом.

Раньше я думал: печь — это просто. А оказалось — целая наука. У каждой свой характер.

Я мог бы всё сломать и сделать поддувало. Но не стал. В этой старинной сложности, в умении слушать печь — и есть правда места.

Теперь дыма нет. Только тепло, тишина и треск дров. А в конце мая я готов принять первых гостей.

Приезжайте. Покажу, как топить печь, чтобы она слушалась. И выпьем чаю у огня.

*Контент созданный человеком

Где взять паузу

*Я сижу на крыльце своего дома в Вепсском лесу. Озеро темнеет, туман поднимается с воды. В Москве я бы сейчас смотрел в телефон. А здесь я просто смотрю. И слышу, как дышит лес.

И люди здесь — другие. Улыбаются, здороваются, могут остановиться и заговорить просто так.

Однажды я встретил предпринимателя из Москвы. Он приехал с двумя детьми, бегал с ними по полю, ловил рыбу. На следующий день должен был уезжать. Я спросил, во сколько. Он помолчал. Потом сказал: «Думаю, как мне задержаться здесь ещё на денёк».

Потом — пенсионера из Мурманска. Он приезжает сюда каждое лето. А когда пора возвращаться — грустит. «Кредит за машину сам себя не оплатит», — усмехнулся он.

Потом — девушку из Питера. Встретил ее на велосипеде, я спросил, где купить овощей. Она улыбнулась: «Вот мой дом. Приходите в любое время».

Вечером я сказал жене: «Смотри, какие здесь люди. Другие». А она ответила: «Они не другие. Они просто здесь выдохнули. Вернутся в город — и снова зажмутся».

Я промолчал. А потом думал долго. И понял: люди не меняются. Просто есть места, которые разрешают им быть собой. Не играть роль «успешного», «занятого», «неприкасаемого». Просто быть.

«Персона Вилладж» — одно из таких мест.

Если вы устали быть городскими — сюда. Не за сервисом. За тишиной. За правом ничего не делать. За паузой, после которой вдруг слышно себя.

*Контент созданный человеком

Как я нашёл место, где останавливается время. Дом в вепсской деревне

Когда я купил дом в Вепсской деревне, я не знал про вепсов ничего. Ну, то есть вообще.

Я слышал слово «вепсы». Где-то краем уха. Что-то такое, северное, древнее, почти исчезнувшее. Но не вникал. Зачем? Я приехал за тишиной. За лесом. За озером. А не за этнографией.

Но тишина здесь оказалась не пустой.

Она начала говорить. Сначала я замечал названия и вывески на непонятном языке. Винницы. Озера. Ярославичи. Пелдуши. Слова, которые не выговорить с первого раза. В них что-то хрустело, как сухой мох.

Потом я увидел печь в избе, которую потом реставрировал. Она стояла чёрная от копоти, с трещинами, но какая-то… живая. Не как «отопительный прибор». Как существо. Я тогда не понимал. А теперь понимаю.

Вепсы были людьми леса. Они верили, что у каждого дерева, камня, озера есть свой дух. И прежде чем срубить дерево, надо спросить разрешения. Срубить, не спросив, — значит навлечь беду.

Вы когда-нибудь задумывались, как сейчас рубят лес ради коммерческой выгоды, не спрашивая? Строят дома, не кланяясь. А ведь когда-то люди жили иначе, с уважением к природе и ее дарам.

Они крестились, ходили в церковь. Но перед этим могли сходить к священной роще. Попросить у леса разрешения. Двойная вера. Язычество и православие переплелись так, что не распутать.

И чем глубже я закапывался, тем страннее становилось.

Вот, например, про свадьбу. Я наткнулся на описание обряда. Невесту перед свадьбой омывали молоком. Потом из этого молока пекли хлеб. И этот хлеб должен был съесть жених.

Я перечитал дважды. Потом полез перепроверять. Это правда.

Я представил себе эту картину. Молоко, которое только что касалось тела девушки. Хлеб, пропечённый с этим молоком. Жених, который ест этот хлеб. И, наверное, кайфует. Потому что традиция.

Мерзко? Для меня — да. Но для них это был не просто ритуал. Это было принятие. Ты берёшь в себя частицу невесты. Буквально. Становишься с ней одним целым.

Я не знаю, лучше ли наши свадьбы с выкупом, тамадой и лимузинами. Может, в их странной, почти языческой традиции было больше правды.

А ещё вепсы были знаменитыми каменщиками. Их малиновым кварцитом отделаны Эрмитаж и Михайловский замок. Я проезжал мимо этих дворцов много раз и не знал, что красота, на которую я смотрел, добыта в этих местах. Руками людей, чьи потомки сейчас живут в соседних деревнях.

Их ремесло передавалось из поколения в поколение. Но сейчас почти не осталось мастеров. Потому что молодёжь уезжает. В город. За деньгами. За «нормальной» жизнью.

Я не осуждаю. Я сам такой.

Вепсы всегда жили тем, что давала земля. Рыба — потому что без рыбы не выжить. У них даже поговорка есть: «Если ты не рыбак — значит, и не вепс». А ещё калитки, рыбники, курники. Пироги, которые пекли для семьи, для гостей, для зятя. Отдельный пирог — для зятя.

Я ищу в этих деталях что-то важное. Может, умение радоваться простому. Может, бережность. Может, уважение к тому, кто пришёл в твой дом.

Их осталось меньше шести тысяч. По переписи 2010 года — 5930 человек. За столетие численность сократилась на 80 процентов. Язык вепсов включён в Красную книгу языков народов России. Дети на нём почти не говорят. Газета на вепсском выходит раз в месяц — «Kodima», что значит «Родная земля». Есть фестиваль «Древо жизни», Вепсский центр фольклора в Винницах, театр кукол, где дети пытаются вспомнить слова, которые знали их бабушки.

Я не знаю, можно ли это остановить. Наверное, нет. Время не повернуть вспять.

Но я почувствовал: когда я топлю печь, когда слушаю тишину леса — я делаю что-то важное. Не для них. Для себя. Я учусь замечать.

Уважать землю, на которой стою. Понимать, что тишина — не пустота. Это голоса тех, кто жил здесь веками. Они не кричат. Они молчат. Но если прислушаться — они здесь.

Сюда можно приехать. Увидеть эту землю. Услышать тишину, которая не пуста. И, может быть, тоже научиться замечать.

Всё это — «Персона Вилладж». Дом на краю леса, у озера. С печью, звёздами и полным отсутствием суеты. Если захотите выдохнуть — вы знаете, где искать.