Навострила лыжи в Калмыкию!

В предвкушении, волнуюсь. Каждое  новое место, каждый новый неизведанный город для меня это целый мир. Мне всë интересно, всë ново, новые дороги... и конечно поеду через любимый Серафимович, ибо по пути.

На старой переправе

Надумали мы с ребятами побывать на Старой Переправе. На рыбалке, разумеется. Инициатором сей заманчивой поездки стал Олежка. Куда только мы ни съездили впоследствии, вдохновлённые смеющимся взглядом и звонким голосом этого удивительного ребёнка, красочно пересказывающего о небывалых уловах карасей, да что уж там! Настоящих судаков! Мы с моим сыном Назаром - новички - нам что судак, что карась, что щука. А такое множество новых названий Донских рыб услышали мы и то впервые: Сула – это и есть Судак, Чикамаз (с тюрк.: разбойник) – Окунь, или Ласкырь – он же Лещ, Горбыль- это Сазан, а ещё Рыбец, Варезуб, Шамайка, Потуз, Чехонь, Секлюшка и конечно Линь, Стерлядка, Краснопёрка, Подлещик, Ёрш, Толстолобик, Золотистый Карась!

Заветной рыбой моего сына стал всё же Сом. Выловить страшилищу сома, или хотя бы увидеть как вытягивают сома из суводи - вот была кульминация всех скромных его надежд и бойких его вопрошаний адресованных мне: «съездим на сома?!». Чем неизменно приводил меня в совершеннейшую растерянность и отчаяние. Посудите сами: сом - рыба не простая, достигает огромных размеров, а если послушать рассказы бывалых рыбаков, про то, как упрямый сом утаскивает за собой под глубинные коряжины целую лодку вместе с людьми, то вообще становится не по себе от страха перед этим хозяином омутов. Но Назарке, решившему освободить илистое дно реки Медведицы хотя бы от одного ночного хищника, было не до страха и трепета, и он вместе с Олежкой, самозабвенно выискивал турлуков, терпеливо собирая их в баночку с наживкой. Нужно сказать – однажды сом был пойман и в темноте, под летним, звёздным небом представлен мне в качестве скользкого трофея. Но это уже совершенно другая история. А пока, мы с Вами, дорогой читатель, отправляемся к прекрасному Дону, на Старую Переправу.

Собралась наша хуторская команда. Отмечу только то, что мы с сыном гости в этом дивном краю, остальные ребята местные - Донские Казаки!

Илья, белокурый подросток. Рассудительный, терпеливый, крепкий, настоящий рыбак и конечно же настоящий друг. Назару было пять лет, а Илюхе семь, когда они встретились и подружились. Этим летом, третьего августа, мы всей нашей дружной ватагой отмечали именины и тринадцатилетие Ильи, катаясь по городу Серафимовичу в поисках торта и сосисок в тесте, после купания на Дону – тот день был полон забавных приключений.

Дима, одиннадцатилетний, пышущий здоровьем, мальчуган, ростом не уступает старшему Илье. Коротко острижен. С крупными кулаками, спокойным нравом с самым серьёзным выражением на лице, и грозным предупреждением-девизом на устах: «Ушатаю!». Диман всегда готов помочь ребятам отремонтировать удочки, с условием, что он тоже едет рыбачить.

Олег, десятилетний мальчик, рыбак - с нешуточным стажем. Высокий, уверенный в себе, всегда улыбающийся, с лучистыми, смеющимися глазами. Модной, короткой стрижкой, медового цвета волос. В обычной жизни – прилежный пятиклассник, увлечённый футболист, а на каникулах весёлый озорник и частый зачинщик наших внезапных, удивительных поездок и походов с удочками.

Назар - мой сын десяти лет; из рода Терских Казаков. Рыбачок, весельчак - его задорный смех развеивает родительскую суровость и мы смеёмся вместе, даже когда мне положено сердится. С Олежкой же, они заливаются неугомонным хохотом, потехи ради перекидываясь шутками лишь только завидев друг друга. Назарка настоящий озорник, с широкой улыбкой на смуглом, загорелом лице, с распахнутыми, доверчивыми, светлыми глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами. Но при всём этом, он серьёзный, задумчивый романтик - будущий географ, а в настоящем спортивный пловец, и рыбалка - скорее возможность прекрасно провести время с друзьями и конечно покупаться! Если не заладился клёв, может удочку бросить, губки надуть. И слёзки накипают: «Ну почему не клюёт?!». Хорошо, когда друзья-казаки рядом! Каждый подбодрит, поддержит. Да и рыбой всегда делятся в конце ловли. И все возвращаются по домам довольные.

Бывают моменты, когда сын воспламеняется к сему казачьему искусству – порыбачить. Тогда они с Илюхой объединяют усилия и распределяют обязанности: Илья закидывает уду и вылавливает рыбу, не сходя с места, одной рукою легко поддерживая удочку. Вот это силища! Пишущая эти строки, помнится, обеими еле удерживала пятиметровку; так и норовила её пристроить на рогатину, а тут! Назар, тем временем, ловко цепляет червя и снимает рыбку с крючка. Илюха невозмутимо взирает на своего друга, а тому процесс азартной погони за леской доставляет не меньше удовольствия, чем даже самому закидывать приманку и с замиранием ожидать.

К полудню мальчишки были возле нашего дома, авто под парами. Мне представилась возможность запастись незатейливой провизией, так как раньше вечера ни под каким предлогом ребят с реки не увезти.

Детвора пяти, шести и семи лет сопровождавшие наши сборы в хуторе, скромно спрашивали: «Нельзя ли и нам с вами на лыбалку?», чем неизменно вызывали во мне улыбку. Даже любопытные кошка Ласка и кот Рыжик, казалось, провожают нас, вертясь у машины. Они неистово тёрлись о ноги, принюхиваясь, пожалуй, к предстоящему улову.

Ребята собирались быстро и слаженно: удочки и садки побросали в багажник, спиннинги и донки растянулись по салону до самого руля, с немалой вероятностью для пассажиров зацепиться за блесну. Корзина со съестным и термосом разместилась в ногах, у переднего сиденья.

Меня назначили капитаном! Пришлось! Так как руль оставался в моих руках. А мои мальчишки клятвенно обещали быть послушными и даже попытались состроить покорные лица, пряча игривые смешинки в глубине чистых, доверчивых глаз.

С невероятным шумом, спорами, кто куда сядет в машине, четверо друзей наконец распределились. Инициатор поездки и знаток неведомых нам путей уселся на почётное место впереди: «Я же дорогу показывать буду!» - резонно заметил Олег и заботливо поднял корзину с едой на руки.

Назар, Илья и Дима не долго дулись. Ровно до выезда из хутора: включаю правый поворотник, медленно выруливаю на пустую трассу в сторону Серафимовича.

- Давайте с пробуксовкой!

Восклицает Олежка.

- Да!

Хором доносится с заднего сиденья.

- Нате вам…

Набираем скорость, окна в машине распахнуты, жара, ветер обдувает счастливые мальчишеские лица. А что ещё нужно? Друзья рядом, каникулы, едем на рыбалку, на Старую Переправу!

Съезжая с трассы проехали в балках, Олег уверенно направлял нас на нужный путь. Пробираясь к левому берегу Дона, мы углядели озерцо где ловят щук, его называют – лужа. Хоть и велико было искушение остаться и поблеснить, но всё же, мы последовали принятому решению, двигаться к реке.

Наша дороженька оказалась исполосована опасными поперечными ухабами. В этом месте ещё широкая, она круто забирала вправо. Изборождённая старыми, притопленными колеями, заметно сужалась и уводя следующим поворотом влево, терялась совершенно в тернистом лесу.

Притормаживая и в нерешительности переключившись на нейтральную, я посмотрела на Олега, как на настоящего штурмана - с немым вопросом: «Дальше ехать?».

Олежка, в полном спокойствии, не поворачивая головы в мою сторону, слегка привстав с сиденья, окинул взором бугристую поверхность:

- Едьте, едьте…

Салон затрясся, как при турбулентности, но мы продвигались и наконец, приблизились к лесной чаще, туда, где из дали казалось, дорога пропадает. Здесь журчала чистой водой протока, и именно здесь начинался природный коридор, сквозь плотно заросший лес - вдаль, к реке. Самого Дона ещё не видно. Вглядевшись, в полном молчании, в узкий, мрачный «тоннель», от которого веяло волглым дыханием - весь в невообразимых рытвинах, полных дождевой воды, непросыхаемых промоинах, и зигзагообразных колеях, я заглушила двигатель и вышла:

- Дальше не едем. Машину оставляем и идём пешком.

- Но ещё далеко!

Нехотя возопили мальчишки.

- Мы здесь не проедем, вы же видите.

Ребятня уверенно покинули салон автомобиля и рассредоточились у въезда в тоннель. Воинственно подбоченясь, да поплёвывая, они деловито озирали слякотный переезд

- Тёть Галь, Вы проедете! Это точно! Я Вам это точно говорю!

Энергично и радостно воскликнул Олежка.

- Да что тут ехать! Тут даже на семёрке проезжают!

Беря ноту выше и выше, вторил Илья чистым голосом.

Я попыталась поспорить:

- Ну так то семёрка! Она пройдет, а я нет! Не поеду!

Протестовала я, с неподдельным ужасом поглядывая на неизмеримой глубины мутные лужи и в них, как спины неведомых чудищ высовывались бугры.

– Не поеду! Была уверенна я. – Я там встряну! Мы все там встрянем, и конец!

- Не встрянете.

Констатировал Илья и мечтательно посмотрел в небо.

- Мам, да проедешь ты. Ты же водишь хорошо. Пробасил мой десятилетний сын.

- Да что Вы так боитесь?! Улыбаясь, удивлялся Олежка.

- Не бойтесь, если чо, толканём. Наконец высказался ровным, спокойным голосом Димка, сложив уверенно руки на широкой груди, и посмотрел на меня в упор пронзительным взглядом.

Ну как тут не поверить. Нужно ли говорить, что мальчишки радостно поддержали эту идею, для них очевидную - толкануть.

- А мы рядом побежим, и будем подсказывать Вам. Возвестил наш штурман.

«Вот же сорванцы!» - Подумала я, усаживаясь в кресло авто и поворачивая ключ зажигания - «Им просто лень тащить свои удочки, спиннинги и садки в такую даль! Однако же…мне тоже не охота тащить нашу провизию, термос с чаем и бутерброды, салфетки и прочее». Размышляла я, не решаясь включить первую передачу. «И машину жалко…». Плавно отпуская сцепление, ещё сомневалась я, но обернувшись - увидела уверенные, спокойные, радостные лица четверых мальчишек, этих будущих мужчин и подумала, что всё будет хорошо, по крайней мере, раз они так в это верят.

Итак, буль-буль карасик! Вперёд!

«Буль-буль карасик!» «Вперёд!» возликовали Назарка, Илюшка, Олежка и Димка и побежали рядом с моей взревевшей машиной.

«Левее, левее!» Послышались первые подсказки.

«Тётя Галя, не сдавайтесь!» Горланили ребята.

«Газуй, газуй, тётя Галя, руль выворачивай!» Долетали звонкие команды в открытые окна авто. «Ровнее колёса!», «Руль вправо!».

«Мама! Газуй!» Не отставал и сын.

Эти слова меня ужасно пугали, но детские восторженные вопли, которые раздавались позади хода, вперемешку с рёвом мотора, всё же, подбадривали и я уверенно давила на газ и послушно выворачивала руль. Машина качалась и накренялась, перескакивала бугры, юзом скатывалась в глубокую колею и вновь, вцепившись в землю резиновыми покрышками, тащила меня к показавшемуся впереди просвету.

Немного отвлекусь от повествования. Вспомнился мне первый прыжок с парашютом. На Д5 тогда прыгали. С высоты девятьсот метров. Так вот: первые три секунды не забыть никогда. Эти секунды до того, пока выдернешь кольцо. Сделав шаг в небо из вертолёта, вращаешься в свободном падении несколько мгновений: земля-небо, земля-небо, земля-небо. Кольцо! Белый купол рванулся и меня потянуло вверх, в небо, купол раскрылся. Стропы проверила, сняла блокировку с запасного парашюта на высоте пятьсот метров. Приземлилась. Задача выполнена.

И вот теперь, спустя почти двадцать лет, я продираюсь по неведомой колее, но что-то знакомое промелькивает в моём сознании. Авто швыряет не только вправо-влево, но и вверх-вниз и мелькают у меня перед глазами за лобовым стеклом: «небо-земля, небо-земля-дерево, небо-земля…». Что-то знакомое…

«Руль выворачивай!» - Врывается звенящий ор мальчишек, сквозь пелену мелькнувшего воспоминания.

О, Господи! Только когда этот примечательный отрезок остался позади, я, взглянув на удивлённые и восхищённые лица ребят, вдруг поняла, что оказывается они и сами не были до конца уверенны - проедем ли мы. Ах сорванцы! А ведь их неподдельное любопытство: «а пройдёт ли Приора?» и непосредственное детское доверие к жизни в положительный исход любого увлекательного события- сделали своё великое дело. Приора прошла.

Распахнув дверцу, выбираюсь из машины на ватных ногах и оглянувшись на пройденный путь скажу лишь: - Так я ещё не ездила!!! 

- Что-то Вы побледнели! Лукаво сверкая глазками заметил Олежка. На лице его играла лучезарная улыбка.

Закипел процесс «выуживания снастей из багажника». Перед тем, как ехать на Старую Переправу мы, прямиком из хутора, метнулись в Серафимович в магазин для рыбалки. Всего-то нам нужны были поводки. Но мы не поленились и заехали. Как обычно, шумной толпой, мои мальчишки оккупировали весь магазин. И когда я вошла туда, выяснить, что собственно такое - эти "поводки" и почему так долго их выбирают, оказалось, что ребята преспокойно вели беседу о воздушках! Это про ружья они деловито задавали вопросы, на что получали исчерпывающие ответы долготерпеливого и добросердечного продавца, а мне оставалось дожидаться в душной машине. Поводками же оказались какие-то две ниточки, на мой взгляд, но на самом деле - это тонкая стальная проволока, которая привязывается к леске с одной стороны, а с другой крепится блесна. Делается так для того, чтоб не оторвалась блесна, когда «щука тяпнет».

И сейчас, в суматохе у машины, поводки были потеряны. Найти их не представлялось возможным.

- Ищите, а то ушатаю! Ласково, но убедительно предупредил Диман и опасливо взглянул на меня.

Пришлось хмурить брови, дабы выглядеть строго. Ровно на пару минут хватило им терпения, чтоб заниматься такой ерундой, как высматривать потерянное. К счастью, зоркие глаза и природная внимательность Назара не подвели. С торжествующим возгласом он извлёк зелёные поводки из зелёной травы и кинулся вдогонку за ребятами. Я отправилась за ними следом.

Мы вышли к чистому белому песку на левом берегу Дона, где суша вдаётся в самую реку небольшим пологим полуостровом – это и была Старая Переправа. Название столь удивительно красивому месту подарило его прошлое. Здесь существовал Понтонный переезд. Ведь когда-то река Дон была судоходной! Для прохода судов мост раздвигался буксирами. Теперь же, над Доном протянулся добротный, бетонной конструкции мост, немногим ниже по течению. И со Старой Переправы он прекрасно виден.

Противоположный правый берег поднялся высоким холмом, на котором расположился город Серафимович, легендарная станица Усть-Медведицкая - отрада и родная земля славного, казачьего Войска Донского. Мы, преисполненные чувством благоговения, снизу вверх взирали на город, парящий в небе.

Величественно несет свои воды Дон. С виду он тих, неспешен, но это обманчиво. Вода его мутна. С закрутами, глубокими омутами. Берега круты: то белы от песчаных обрывов, то плотной стеной поджаты заповедными лесами. Дон широк так, что захватывает дух! Течение настолько сильно, что переплыть реку – дело огромного, неоправданного риска даже для хорошего пловца.

Ребята резво развернули рыбачью деятельность. Вот уже через каких то несколько мгновений спиннинги и удочки оказались в умелых руках маленьких рыбаков. Назарка взялся блеснить около камышей. Он забрасывал блесну, ждал момент, когда она ляжет на глубину и крутил катушку, заставляя блесну передвигаться в воде, будто плотва, заманивая щуку к охоте. Илья стал рыбачить поплавочной, пятиметровой удочкой на червя: на карасей, окуней, подлещиков, лещей, пескарей. Олежка и Димка нацелились на судаков. Рыбачили они донками. Донка – это спиннинг, только с прикреплённой катушкой и со специальной доночной леской. С колокольчиком на конце спиннинга, с грузилом на тридцать, или больше, грамм, и с крючком для разной крупной рыбы: сома, судака, подлещика, леща. Судак и щука ловятся на живца, а живцом служат вычерпанные дуршлагом около берега рыбки- мальки. Донку, в отличие от спиннинга, отличает то, что не нужно постоянно забрасывать и крутить катушку. Достаточно закинуть тяжёлые грузила с крючком подальше от берега и ждать, пока крупная рыба клюнет и зазвенит колокольчик. Поэтому донку ещё называют – закидушкой.

Ребята-донцы вдумчиво вглядывались в горизонт - туда, куда уносит свои воды всепобеждающим, вольным потоком могучая река. Затихли. Всё затихло. «Вот она, настоящая рыбалка» - подумала я. Тут проревела моторная лодка по середине, и идиллия закончилась.

- Волны! Крикнул кто-то из наших и это прозвучало как «готовсь к атаке!» – Бежим купаться!

Мальчишки опрометью кинулись в зашумевшую воду. Все, кроме Ильи. Он и не шелохнулся. Его одинокая крупная фигура вырисовывалась на фоне плещущихся и фыркающих друзей. Илюха невозмутимо держал удочку, с самым серьёзным видом уставившись на поплавок. Ребята с шумом прыгали и ныряли в накативших волнах, и галдели так, что было слышно до другого берега - несомненно! Но потом не выдержал и Илья. С огромным сожалением, и это было видно, он оставил свою удочку на ражке, и тяжело разбегаясь, снарядом влетел в манящую, освежающую воду сверкающей под солнцем реки.

Купались они до самого вечера. Периодически выбегая погреться и проверить: «Клюёт?». Назаркин спиннинг лежал на сухом бревне, давно покинутый и забытый. С провизией разделались быстро, молча. Наелись. Снова посыпались шутки. Зазвенел многоголосый смех беззаботных детей, разливаясь над Доном, искрясь в теплом воздухе счастьем и летней радостью.

Над рекой стали надуваться синие тучи, рванулись под силой ветра деревья, и мне пришлось торопить ребят в обратный путь, напоминая об их обещании «слушаться». Они уставшие, накупавшиеся, ещё просили побыть, не обращая внимания, даже на погоду, неумолимо клонившую к вечерней прохладе. Большого улова не было. Правда, Илье и Диме всё же удалось выудить по одному подлещику. Поэтому мы возвращались, всё же, не с пустыми руками.

В ту же ночь грянул небывалой силы гром. Молнии били с четырёх географических сторон по хутору – удивительно! В доме пропал свет. Дождь лил мощным потоком. Немыслимым, оглушающим грохотом взрывалось чёрное небо, прострелянное и вспыхивающее от мечущихся молний.

И представился мне Дон - пенящийся, непокорный, нещадный, уносящий наш прожитый, счастливый день за пределы горизонта событий.

Август, 2018г. Хутор Подольховский,

г. Серафимович

Гать, Марс и обыкновенная рыбалка

Восемнадцатого июля мы с Верой собрались на рыбалку. Вдвоём. С удочками. По-настоящему. Тремя днями ранее шёл проливной, долгожданный дождь. Промочил хорошенько землю, после двухмесячного засушливого зноя, напоил хуторские огороды. За три дня истомил людей по солнышку и мы приняли неординарное решение - пойти вдвоём на рыбалку. Здесь нужно предупредить читателя, что до дождей мне пришлось заниматься столь благородным увлечением вместе с ватагой детей. Шумной компанией, толчеёй у нашего дома, сбором и починкой удочек, мальчишки, в числе которых был и мой десятилетний сын, начинали свой удильный день, при этом тщательнейшим образом обсуждая – куда пойдём. Затем на пол часа ребята разбегались по дворам, чтоб накопать непременно навозных червей, так как земляные черви не пригодны для доброй рыбалки. И наконец, разноголосым гомоном, с боевым кличем «буль-буль карасик!», мы весело отправлялись через Гать, на Синюю яму за карасями. И я уже немного наловчилась, помогая сыну, выдвигать длинное удилище и фиксировать леску. В общем, это всё, чему я научилась, ну и закидывать удочку. Но вот такое действо - как насаживать червя или снимать рыбу с крючка - это мне не по силам.

По обыкновению, проснувшись в четыре утра, я выпила кофе на крыльце. Встретиться с Верой мы договорились к шести утра. Времени до назначенного было ещё много и мне представилась возможность помечтать в тишине начинающегося дня, наблюдая за летящими со стороны Дона сизыми облаками.

Ровно в шесть я стала одеваться. Влезла в зелёные джинсы, облачилась в широкую флисовую кофту, натянула белые, мягкие туфли и неспешно покатила на велосипеде в привычную сторону. Вера подоила своих коров в половине пятого, а до шести, пока я предавалась мечтаниям и разглядывала светлеющее небо, она уже переделала миллион хозяйских дел и теперь взволнованно ожидала меня, переодетая в майку с коротким рукавом, и длинные штаны. По всему её виду я поняла, что она готова. Она была обута в кеды и я удивлённо взглянула на них. Я полагала, что она пойдёт в галошах, в которых вышагивала по базу, насыпая пшена утям или доя коров.

- А я уже думала не судьба! Так сходу и вымолвила Вера мелодичным голосом.

- Какая несудьба? Неуспела удивиться я.

- Да вот звоню тебе, а ты трубку не берёшь. Я и думала, что уж не пойдём. А ты наверное как раз вышла.

- Да, и телефон я не взяла. Пойдем?

- Червяков накопать нужно.

Вера взяла лопату и принялась подкапывать под цветами, переворачивая чёрную, мокрую землю большими комьями, потом у умывальника, затем возле колодезного насоса. Копая, она брала червей руками и бросала их в белую банку. Черви глухо шлёпались. Я наблюдала за ней, присев рядом на корточки и слегка посмеиваясь, заметила: «Шмякаются так!» Игриво передразнила я звук наполняющейся черной землёй с червями банки:

« шмяк, шмяк…». Вера посмотрела на меня и засмеялась. Прислушалась и снова засмеялась, подбрасывая очередного червя: «И правда – шмякаются!».

На базу появился Верин муж. Быстрой, уверенной походкой он ходит по своим владениям в нескончаемых заботах. Тут, проходя мимо нас, на секунду остановился и уставился на мои белые туфли: «Ты в ЭТОМ на рыбалку собралась?». И тут же прошел дальше. Мой ответ полетел непринуждённо и беззаботно уходящему вослед: «Да я же их постираю!».

Тем временем Вера червей накопала и прихватив удочку, держала её за катушку, пытаясь снять блокировку лески: «Илюха сказал, тётя Галя поможет тебе с удочкой». Моё удивление и радость по поводу признания мальчишками меня хорошим помощником просветлело как утреннее солнце. Илюша это сын Веры. Рослый мальчишка, коротко остриженный под машинку с рассыпавшимися веснушками на курносом носу. Уже в свои двенадцать лет, Илюшка помощник по хозяйству и заядлый рыбак, мечтающий стать танкистом. Поэтому, если Илья так сказал своей маме, что я смогу помочь с удочкой, значит это истинное признание! Хотя Вера сама учила меня в прошлый год как правильно нужно закидывать удочку в лиман. В этом возвышенном настроении мы тронулись в путь, пересекая баз. Вдруг Верин муж снова возник и промаршировав нам наперерез сообщил посмеиваясь через плечо: «Ну, как наловите несколько мешков рыбы, позвоните, я вас на тракторе заберу». Вера, нисколько не отреагировав на это игривое замечание, дипломатически выдержала паузу и лишь спросила у него «Мы на велосипедах там сейчас проедем?». «Конечно нет» ответил её муж и тут же скрылся за сараем. Мы прошли вымокший и разъезженный баз к калитке и вышли на дорогу. Прислоненный к забору Верин велосипед, приманил мой взгляд, но и мой велосипед стоял рядышком, поблёскивая крыльями.

- Вера, поехали на великах! Вдруг неожиданно даже для себя самой попросила я. Она только вздохнула, посмотрела на меня с явным нежеланием спорить и уже укладывая баночку с червями в мою велосипедную корзину, прикреплённую к рулю, сказала:

- Поехали….

И мы полетели… Я была счастлива, что со мною рядом замечательная подруга – настоящая донская казачка. И что мы вместе едем на рыбалку! Доехав до гати мы приостановились.

Гать – это сухопутный переход, устланный брёвнами, сверху присыпанный землёй. Это дорога через ольховую заводь, густо затянутую зелёной шамарой, заросшую многолетними ольхами и частым камышом. Гать черна. Жирная, глинистая масса, никогда не просыхает. Изъезженная тракторами грязь, бугрится непроезжей колеей на протяжении двухсот метров. Высоченные ольхи, до самого неба, своими ветвями, будто куполом, накрывают таинственный переход, создавая постоянную тень и непривычную для этих мест дневную прохладу. Гать – это рассадник хищных комаров, шмыгающих под ногами ужаков, и поющих лягушек. И это расстояние может стать настоящим испытанием.

Победившему чёрную Гать, предстают взору и вдохновению - непередаваемой красоты пейзажи. Там, впереди, ждут вековые дубы - старые хранители казачьих дорог. Душистые, золотящиеся сенокосы, пёстрое разнотравье, открытое голубое небо, жаркое солнце, играющее лучами с легкими, быстрыми облачками. И нас с Верой ждёт Синяя яма - рыбачье место.

Теперь, после трехдневных дождей, Гать предстала перед нами в пугающем виде. Мы спешились со своих велосипедов, опасливо взглянули друг на друга и молча двинулись вперед. После нескольких шагов нам стало ясно, что путь предстоит не простой. Мокрая грязь моментально налипала на колёса; они, распухшие, вращались с огромным трудом и мы, напирая на рули, медленно волокли велосипеды. Ноги наши то и дело скользили по мокрой жиже. Белая обувь с каждым шагом приобретала тёмно-серый оттенок. К тому же, приходилось поминутно останавливаться, чтоб наступить себе на пятки, отламывая наросшую тяжелую глину, смешанную с соломой. Почистить колёса мы пробовали, но со следующим шагом они вновь обрастали чёрной тяжестью. И Вера приняла единственно верное решение – оставить велосипеды в ближайших зарослях, чтоб на обратном пути забрать их. Мы свернули вправо, аккуратно положили наш транспорт в густой, влажной траве и с ликующим сердцем зашагали дальше. Теперь идти стало гораздо легче и Вера заметила:

- А ведь муж сказал не брать велосипеды! Вот, нужно слушать, что старшие говорят!

Наконец гать была пройдена. Большая часть нашего пути манила заветными просторами. Сначала мы попали в Дубнички - столетние, витиеватые дубъя, крепкими корнями вросшие в эту вольную землю, по обеим сторонам нашей дорожки, убегающей вдаль. Кора у деревьев грубая, испещренная глубокими бороздами. В тёмной, густой листве прячутся ярко-зелёные желуди. Дубъя, словно стражи лесных тайн - безмятежно внимают смиренным мольбам, обращённым к небу под их круглыми кронами, шершавой корой принимают объятия рук и тепло, прижимающихся к ним щек. Каждый дуб – господин. Могуч и суров. Лишь разгульный, тёплый ветер, налетевший с песков, дерзнёт всколыхнуть старых молчунов. И тогда, зашумят Дубнички взволнованно и томно, потревоженные игривым дуновением, а может быть это гулкое биение влюблённых сердец в тишине леса, подхваченное степным ветром, взовьётся к ясному небу. Кто знает, отчего шумят дубъя.

Горизонт распахнулся покосами. Заботливо уложенные стога сена навеивали мысли, почему-то, о хлебе и о труде человека. Навстречу нам сияло солнце раннего утра. Теплый подольховский ветер, ластился мягкими волнами по лицу. Воздух, напоённый влагой и ароматом свежести, развеивал внутреннюю тревогу и я подумала, что в этих местах может родиться необыкновенная, чистая любовь. И ещё я думала, о том, что могла бы остаться здесь навсегда… Но приземляя свои мысли, вернусь к Синей яме.

Синяя яма – это скопление воды, в бывшей когда-то протоке, теперь похожей на зеркало, по крутому, закруглённому берегу, крепко заросшему извечными ольхами. Водятся там и щуки, и караси, и даже линёк. А ещё краснопёрка и, говорят, подлещики и сазанчики.

Карась играет - бьет камыш, чмокает, пускает пузыри. Хищная щука хлюпает тяжёлыми всплесками. Линёк – красивый, зелёно-золотистый, складный, хоронится за корягами, гуляет в шамаре – выловить его не просто.

Отыскав место на пологом бережку, мы разложили наши скромные рыболовные снасти. Вера неторопливо, неспешно выдвинула удочки во всю длину. Я придерживала леску, чтоб не запуталась. Пятиметровые удилища аккуратно положили на рогатины, которые остались воткнутыми с прошлой рыбалки, когда мы приходили с ребятами и Вера принялась насаживать червей. Наконец, взяв длинную рукоять удочки в правую руку, упираю её под локоть, а левой рукой держу крючок с извивающейся наживкой, плавно отпускаю и леска летит, летит почти к середине озерца. Булькнули грузила в спокойную воду, задрожала гибкая, желтая удочка, изогнулась, замер поплавок. Тишина. Ни ветерка. Мелкий дождик вновь зашуршал по ольховым листьям у нас над головами. Вера закинула и свою удочку, приговаривая:

- Ловись рыбка большая и маленькая.

Положив пятиметровку на опору, я уселась на сырую валежину и нехотя глянула на свои промокшие, вымазанные «гатической» глиной туфли, потом перевела взгляд на поплавок. Было уже около семи часов. Неожиданно Вера потянула вверх и в воздухе затрепыхался первый карасик. Немного неловко она подхватила рыбёшку, сняла с крючка и бросила в небольшое ведёрко с водой. Теперь и мой поплавок дёрнулся, нырнул пару раз и исчез. Я вскочила, не преминув подскользнуться, шлёпнулась, дотянулась всё же до рукояти, которая по-прежнему оставалась на рогатине и неистово вздымая удочку до самых веток, победно выудила блестящего карася. Рыбка на невидимой леске полетела прямо мне в лицо. Взвизгнув, я быстро увернулась, зажмурившись, а рыбка продолжала болтаться, искрясь серебристой чешуей, готовая в любой момент спрыгнуть с крючка. Вера, не теряя ни секунды и ни капли самообладания отчаянно пыталась схватить леску, строго шепнув в мою сторону:

- Ты чо?! Рыбу распугаешь.

Наконец она поймала её и сняла хорошего карася, с ладонь. Он, сверкающий, полетел в ведро. Пока Вера насаживала червя на крючок, поплавок её удочки повело и нужно было скорее тянуть. Я вдруг зачем-то крикнула:

- Подсекай!

Наверное, в этот ответственный момент в моей памяти мигом возник образ десятилетнего Олежки, который тянул из воды, вот на этом самом месте, огромного карася и тогда ему все ребята тоже шумно вопили: «подсекай!». И ведь вытащил! Карась оказался, не то, что с ладонь, а по самый локоток!

Но наш подсечённый карась, бултыхнулся в воду с метровой высоты.

- Вот же хитрые эти караси попадаются. И червя объедят и с крючка спрыгивают! Негодовала Вера, прилаживая новую приманку.

- Трогает, трогает…смотри. Сказала она, между тем посматривая на мой поплавок.

Красно-белый поплавок еле заметно вздрагивал и снова замирал.

- Подожди, пока заглотит.

Я дёрнула и забулькал, заскользил по поверхности водной глади ещё один карасик. Теперь, ловко поймав его, повернулась к Вере и с извиняющейся улыбкой попросила снять с крючка.

- По-дож-ди. Сказала нараспев Вера, аккуратно вынимая из воды мерцающего с желтым отливом карася.

Жёлтые караси - самые вкусные. Сладкие. Так здесь говорят.

Часам к девяти мы «нарыбачились», да и клёв закончился. Ведь мы пришли за рыбой имея лишь земляных червей, поэтому были рады и такому, неожиданно хорошему улову. Мы засобирались. Сложили удочки. Подобрали с земли повыпрыгнувших рыбёшек. В ведёрке плескалось больше дюжины «глупых карасиков». Глупых, потому, что и этих червей у нас было мало, да и приманки на наших крючках оставались неважными, но карасики всё равно попадались. Потому и глупые, что и без наживки сами идут. Преодолев кустарник и выбравшись с Верой на тропинку мы весело зашагали домой. Тепло парило. Идти было легко.

- Дождь ещё будет. Сказала Вера. - Чуешь как парит?

С каждым шагом, снова приближалась гать. Её утренний дождь подмочил. Страшно. Дорога наша по гати оказалась хуже прежнего. Выкатив велосипеды, мы понимали что всё - не выберемся. Так и случилось. Колёса встали колом. Под некогда блестящими крыльями моего велосипеда донельзя забилась липкая, черная масса. И как я её ни отдирала руками, вымазавшись с ног до головы, она не отлипала, велосипед не двигался и я чуть не плача, предложила Вере позвать нам на помощь моего сына или хоть кого-нибудь.

Вера сказала - как отрезала:

- Сами в это ввязались, сами и вылезать будем. И приподняв мой тяжёлый, замызганный велосипед, потащила его на весу. Я поплелась позади, пытаясь поддержать за седло. Так сначала, Вера вытащила на белый свет мой велик, затем свой. До гати мы добрались к десяти, а вышли от туда к одиннадцати дня! Двести метров. Помните?

Потом, несколькими днями позже, когда я дописывала этот рассказ, то думала и о лунном затмении Марсом, которое увидела впервые, здесь над жёлтыми балками. Ещё, конечно же, думала о том, как жизнь многообразна и какою внезапной и неожиданной, наверное, может быть любовь. Казалось бы – простая рыбалка в обычные летние дни, а сколько удивительных мгновений и глубокого воодушевления можно найти, если смотреть открытым сердцем на самые обыкновенные события в нашей жизни. Но главное, когда рядом с вами находятся прекрасные люди, как здесь, в хуторе.

При чём тут Марс? Спросите Вы.

В жизни, порой, бывает так горько - что думаешь - улететь бы на Марс, в один конец. А ведь и улетать никуда ненужно. Достаточно остаться в Подольхах, гулять по томлённым небом балкам и непременно бывать на рыбалке, встречая рассветное солнце воздушным поцелуем.

А Гать? Что гать. Всё преодолеется. Со временем… Которое быстротечно, как полноводный Дон.

28 июля 2018 г. 

Хутор Подольховский