ЖЕНА ШТИРЛИЦА. Моя версия
В эти июньские дни, когда наш многострадальный народ по случаю печальной 85-годовщины начала самой страшной войны ХХ века не раз вспомнит всех воевавших за освобождение нашей страны от нацистской заразы... И конечно, вспомнит особенно тех, кого страна безвозвратно потеряла, как на полях сражений, так и в застенках концлагерей и блокадах… Мы вспомним, конечно, все 27 миллионов наших самых страшных потерь, пагубно сказавшихся на демографии страны в целом… И я решил по-своему вспомнить те печальные события, посвятив ему моё эссе...
Предисловие:
Данное эссе в «моей версии» не имеет ничего общего с легендарным творением «17 мгновений весны» Ю.Семенова и Т.Лиозновой, кроме прямoгo заимствования имени главного персонажа, чтобы читателю сразу стала ясна выбранная сюжетная линия, имя Макса фон Штирлица стало нарицательным, особенно когда речь идет о итогах Великой Отечественной войны и его роли. В «моей версии» речь пойдет о советском разведчике времен 2й мировой войны, его нелегкой судьбе и счастливом воссоединении с семьей. И "моя версия" не имеет ничего общего с сюжетом одноименного фильма, «моя версия» берет своё начало летом 1939 г. на Дальнем Востоке...
Глава 1. Халкин-Гол
Наше знакомство с Константином произошло летом 1939г., когда меня 19-летнюю комсомолку-добровольца Анастасию из Подмосковья срочно перевели из зоны ещё не начавшегося финского конфликта на службу медсестрой-санитаркой в военный госпиталь в Хабаровске, куда поступали раненые бойцы в боях с японцами на Халкин-Голе...
Я знала, что мой подопечный тяжело контуженный военный журналист Константин Семёнов попал в госпиталь в числе тяжело-раненных, но по особому распоряжению главврача его поместили в отдельный бокс, подозревая у него якобы заразное заболевание типа тифа. Подозрение на тиф вскоре отпало, а я дежурила у него боксе в основном по ночам, и мне поручили за ним ухаживать 3 критические ночи подряд…
Я даже ночевала в его боксе на топчане, т.к. вынуждена была ему менять прохладные повязки ежечасно. А на 3ю ночь у него наступил реальный кризис, его колотил озноб и жар попеременно, он негромко бредил, и главврач во время обхода сказал, что его молодой организм очень борется. А лечащий врач Николай Иванович душевно попросил меня по-внимательнее проследить за его состоянием...
Я уже догадалась, что Костя был не просто журналист, т.к. его состоянием интересовались большие военные чины, хотя под халатами я не видела их знаков различия. Но судя по выправке и их отрывочным беспокойным фразам - это были очень большие военачальники, и они меня также просили быть с ним особенно внимательной… Кризис наступил у него ровно в полночь 3й ночи, его прошиб обильный пот, мы с дежурной сестрой поменяли белье и простыни, переложили его, а я продолжала промокать его волосы и тело, он был в глубоком забытьи и тихо стонал.
Дежурный врач, осмотрев и послушав его, сказал, что кризис у него в разгаре и попросил вытирать его досуха, чем я и занималась, на спинках его кровати и стульев сушились пеленки, которыми я вытирала его мускулистое стройное тело с такой приятной смуглой кожей на ощупь.
И я, каюсь, немного увлеклась, обрабатывая его красивое тело… Это был практически мой первый опыт такого тесного контакта со зрелым мужчиной… до этого у меня ещё не было отношений с мужчинами, если не считать короткой ночи с однокурсником-санитаром Сережкой, когда мы выпили по случаю праздника какую-то бормотуху и вскоре оказались в койке, и он лишил меня иллюзий… было не очень приятно потом встречаться с ним, а в койку с ним меня вообще никак не тянуло... Это было настолько спонтанно, неосознанно и болезненно для меня, испугавшись последствий, я ничего толком не запомнила… мне было тогда явно не до восхищений…
А тут меня так тянуло ласкать его болезненное тело, облегчить его страдания, я продолжила гладить его в промежутках между сменами моментально взмокающих пеленок… я очнулась от чьих-то нежных прикосновений к моим волосам… это была рука Константина, которой он нежно гладил меня по голове пытаясь не разбудить меня рано утром… Я смутилась, потупила взор, извинилась и хотела уже бежать из бокса, но он удержал меня за руку и слабым голосом спросил:
- Как тебя зовут, милая сестричка?
- Настя… Анастасия, вы меня извините, что я заснула… 3я ночь сморила меня...
- Спасибо тебе, Настенька, это же ты за мной ухаживала в эти последние дни? - Я молча кивнула и сказала:
- Я должна позвать врача и сообщить, что у вас кризис прошёл, - и я убежала к врачу и старалась больше не заходить в бокс до конца дежурства, мне было так стыдно, как можно было заснуть… Но врач меня сам позвал с собой к нему:
- Это наша санитарка Настенька за вами следила и помогла вам пройти кризис поскорее, теперь Константин вы пойдете на поправку обязательно, - и Костя мне радушно улыбался....
В следующие 2 недели его реабилитации я часто заходила к нему в бокс, он быстро окреп, занимался физическими упражнениями и к концу 2й недели он уже собирался покинуть госпиталь… И он выписался из госпиталя, когда меня не было на дежурстве, чем я была очень расстроена, так и не попрощавшись с ним… Но к концу моего дежурства майор Константин появился у нас на вахте с букетом цветов. Он вручил мне цветы и пригласил с ним поужинать. Это был очаровательный, хотя и прощальный вечер, мы прекрасно покушали и даже немного потанцевали с Костей…
Для меня 19-летней это было 1е реальное свидание с мужчиной. Я безоговорочно влюбилась в очаровательного майора Костю настолько, что ничуть не смущаясь, я практически сама напросилась к нему в гостиницу на ночь… Это была моя первая настоящая ночь любви, я поймала себя на мысли, что ничего лучше на свете я ещё не знала… я даже не задумывалась в тот момент об опасности зачатия, я просто хотела Костю всеми фибрами души и трепетала в его умелых объятиях …
А утром мы расстались, я естественно расплакалась, но мы ничего друг другу не обещали, а Костя только сказал мне, что он, как человек военный, не принадлежит сам себе, он попытается меня обязательно найти, как только он сможет... А я тогда ожидаемо забеременела, прослужила ещё полгода до конца операции на Халкин-Голе и вернулась к маме в Подмосковье, уже овдовевшей после гибели папы в начавшейся советско-финской войне. У меня родился очаровательный сынок, которого я назвала в честь отца Костиком, он рос умным и сообразительным пареньком, да и моя овдовевшая мама была в восторге от такого умненького внучка...
Но, к сожалению, видимо, от ослабленного организма отца в момент зачатия, у сына Кости постепенно развилась астма, приступы которой стали донимать сына по мере взросления. После окончания ВО войны, я выучилась в МГУ и стала филологом, получила кандидатскую степень и преподавала в МГУ. Я накоротке побывала замужем дважды даже без оформления брака, но ничего серьезного у меня не получилось… Сыну Косте об отце я сказала, что он пропал без вести в военные годы, и это была сущая правда, я не смогла ничего узнать о Константине Семёнове, у меня оставалась лишь слабая надежда на встречу с ним...
Сыну исполнилось уже 15 лет, ему надо было определяться с профессией, он интересовался историей и археологией, но ему очень мешала эта проклятущая астма. И тут при очередном обследовании у лечащего доктора Косте предложили нечто реально фантастическое: 45-дневное пребывание в спортивно-оздоровительном лагере на Золотых песках в Болгарии со спецкурсом лечения астмы в соляной пещере в рамках какой-то особой благотворительной программы.
(продолжение следует)
Огромное всем Вам спасибо за ваши 👍
