Иногда самое сложное в путешествии — не пройти сотни километров.
19 июля.
Днём я вновь отправился гулять по Анадырю. За несколько дней этот небольшой северный город стал почти родным. Я прошёл его вдоль и поперёк, а потом вышел к берегу Анадырского лимана.
Там взгляд сразу цепляется за старые суда. Многие называют это место кладбищем кораблей. Но, если быть точным, это не оно. Здесь никогда специально не оставляли суда. Просто время оказалось сильнее металла. Одни корабли превратились в ржавые остовы, от других остались лишь днища, поросшие травой.
И всё же этот пейзаж производит сильное впечатление. Он напомнил мне Териберку, где в прошлом году я видел настоящее кладбище рыболовецких кораблей на берегу Баренцева моря. Похожие эмоции, но совершенно разные истории.
К вечеру меня ждало новое приключение.
В 17:00 мы отправились к мысу Дионисия, который находится примерно в пятнадцати километрах от Анадыря. Машина довезла нас до начала маршрута, а дальше началась настоящая тундра.
Она оказалась совсем не такой, как я представлял. Где-то под ногами хлюпала вода, где-то земля была сухой и плотной. Вокруг — бескрайние просторы, тишина и ветер, который, кажется, никогда не утихает.
Дойдя до высокого берега, мы спустились по узкой тропе к Анадырскому лиману. В этот день хотелось увидеть небольшой водопад, но природа распорядилась иначе. Уже почти месяц здесь не было дождей, и русло пересохло. Зато был прилив, поэтому часть пути пришлось осторожно преодолевать по скользким камням.
Знаете, что меня особенно поразило? С мыса Анадырь кажется совсем другим. Маленький, яркий город словно парит между холодной водой и бескрайней тундрой. В такие моменты понимаешь, насколько человек здесь — лишь гость.
Пока мы шли, я всё чаще останавливался, чтобы рассмотреть растения. Золотистый рододендрон, пушица, ветреница... А потом гид показал движение в воде. Из лимана время от времени появлялись нерпы, будто тоже решили проводить нас взглядом.
Вечером я вернулся в Анадырь и долго смотрел на чукотский закат.
Завтра меня ждал новый маршрут. И тогда я ещё не знал, что впереди — одно из самых необычных мест всей этой экспедиции.