27 июля. День, когда Уэлен открыл мне ещё одну свою сторону

Утро началось с тумана за окном. Мои окна гостиницы смотрели на лагуну, и она почти растворилась в серой дымке. Ночью прошёл дождь, на улице было прохладно.

Но я уже понял одно правило Чукотки: погода здесь меняется быстрее планов путешественника.

Поэтому собираюсь и первым делом иду к морю. Пока я здесь, хочется смотреть на него каждый раз — неизвестно, когда ещё увижу Чукотское море.

А льда стало заметно больше.

От моря направляюсь в место, которое давно хотел увидеть, — Музей косторезного искусства Уэлена.

И здесь меня ждёт настоящее путешествие в историю.

Уэленская косторезная мастерская работает с 1931 года и считается одним из главных центров традиционного искусства коренных народов Чукотки. Здесь резчики и гравёры создавали удивительные произведения из моржового клыка, передавая в них природу, быт, охоту и легенды своего народа.

История началась ещё раньше: зимой 1928–1929 годов учитель Пётр Скорик организовал при школе детскую косторезную мастерскую. А 14 ноября 1931 года появилась мастерская для взрослых.

Особенно интересно, что уже в 1930-е годы искусством стала заниматься первая девушка — эскимоска Нагуя из Чаплино.

А в 1937 году работы уэленских мастеров впервые показали в Москве в Третьяковской галерее.

Представьте: произведения, созданные здесь, на самом краю Евразии, отправляются в столицу и становятся открытием для большой страны.

Особая история — люди, благодаря которым уэленское косторезное искусство стало известно далеко за пределами Чукотки.

Первым руководителем Уэленской косторезной мастерской стал Вуквутагин — один из выдающихся мастеров, который не просто руководил работой, а сформировал художественный стиль уэленской школы.

Среди первых мастеров были Хальмо, Вуквутагин, Айе, Аромке, Рытен, Туккай и Вуквол. Все мастера-косторезы получили заслуженное признание далеко за пределами Чукотки. Среди них были члены Союза художников СССР, заслуженные художники РСФСР и лауреаты премии имени И. Е. Репина.

И когда узнаёшь об этом, ещё сильнее понимаешь масштаб местной школы. Казалось бы, небольшое село на самом краю Евразии, а отсюда вышли мастера, чьё искусство получило признание на всесоюзном и международном уровне.

За каждым произведением — не просто моржовый клык, а мастерство, история и культура народа, которую здесь смогли сохранить для будущих поколений.

Особенно запомнилось Михаил Вуквол. В 1977 году мастерской присвоили его имя. Вуквол был знаменитым художником-косторезом, обладателем Золотой медали Всемирной выставки в Париже. Он погиб в годы Великой Отечественной войны, но его имя и сегодня продолжает жить в истории Уэлена.

И когда я стоял в музее среди этих работ, понял: передо мной не просто красивые изделия из кости. В каждом из них — история народа, его природа, память и образ жизни, переданные от мастера к мастеру.

У мастерской непростая судьба. Она пережила войну, тяжёлые послевоенные годы и кризис 1990-х, когда существование предприятия оказалось под угрозой.

Но традиция выжила.

Сегодня здесь хранятся не только произведения косторезного искусства, но и предметы быта, одежда, меховые изделия и охотничье снаряжение морских зверобоев.

Получается, это не просто музей. Это память народа, которую можно буквально увидеть и почувствовать.

После культурного погружения возвращаюсь в гостиницу, оплачиваю ещё одни сутки и разговариваю с Антоном.

Рассказываю, что хочу дойти до залива.

Он смотрит на меня:

— Далеко. И вдруг медведи. Давай отвезу.

Соглашаюсь.

Около пяти вечера за мной приезжает Антон на квадроцикле.

И начинается совсем другая экскурсия.

60 километров в час по косе.

Ветер прямо в лицо.

Холодно.

И вдруг моя кепка просто улетает!

Разворачиваемся, возвращаемся за ней — и снова вперёд.

Доезжаем до места, где море встречается с лагуной, а коса разделяется.

Антон говорит, что в тёплую погоду здесь особенно красиво.

А я стою и думаю: даже в пасмурный день Чукотка умеет удивлять.

И тут звонок.

«Готов завтра ехать на нашем борту в Лаврентия?»

— Да, готов!

Похоже, моя история снова меняет маршрут.

Вечером иду гулять дальше.

Доходжу до погодной станции, рассматриваю, как всё устроено. Она самая восточная действующая метеостанция с присутствием человека. Наблюдения на станции начались в 1928 году. 

А потом замечаю совсем другую сторону Уэлена: старые контейнеры, металлические конструкции, разбросанное железо.

И становится немного грустно.

Природа здесь невероятная, а рядом остаются следы человеческой деятельности.

И я снова думаю: Чукотке нужна большая программа по очистке арктических территорий. Да, это дорого и сложно. Но если мы хотим сохранить такую природу для будущих поколений, заботиться о ней необходимо.

Иду дальше.

И вдруг слышу стук в окно.

Женщина показывает на дверь:

— Откройте!

Подхожу.

— А как?

— Замок снимите!

Открываю.

Через несколько секунд дверь распахивается.

— Кто вас закрыл?

— Брат ушёл на работу и закрыл.

Я пожелал удачи и пошёл дальше.

А сам ещё долго думал: вот такая здесь жизнь — иногда даже выйти из дома можно только с помощью случайного прохожего.

Уэлен небольшой.

Всего три улиц.

Центральная — имени Ленина. Коттеджи стоят на сваях, вдоль улицы тянутся электрические провода. Здесь есть трех этажная школа, почта, детский сад, магазины, амбулатория и участковый пункт.

Есть даже небольшая островерхая часовня.

Её привезли из Омской области. Изначально хотели установить её на мысе Дежнёва, но общественники выступили против: территория возле мыса имеет сакральное значение для чукотского народа.

Поэтому часовня осталась в Уэлене — всего в нескольких десятках метров от берега.

Вот так закончился ещё один день.

27 июля я пришёл в Уэлен просто как путешественник, а уходил из этого дня уже с ощущением, что начинаю понимать его характер.

Здесь рядом могут существовать древнее искусство, квадроциклы, туман, ледяное море, старые контейнеры и люди, которые готовы помочь незнакомцу.

А самое главное — завтра меня снова ждёт дорога.

И, кажется, Чукотка приготовила новый поворот.