Непростая река Ганг
Солнце уже встало и, заглянув в моё окно, щекотало лучами мои закрытые глаза, растворяя сон, не давая возможности провалиться в него снова, как бы мне этого ни хотелось. За окном звенел колокольчик древнего храма, птицы выводили трели, радуясь новому дню, собаки с лаем гоняли обезьян, город просыпался и я вместе с ним, вспоминая, что у меня сегодня особенный день. Выйдя на балкон, я прищурился от слепящего солнца и посмотрел на реку Ганг, её было видно между храмов, стоящих на этом месте не одну тысячу лет.
После долгих сомнений я всё же решил, что сегодня искупаюсь в реке, о чудесных свойствах которой был столько наслышан. Больше всего о Ганге мне рассказывал садху, с которым случайно познакомились накануне.
Когда солнце близилось к закату, я сидел на скамье и смотрел, как сжигают умерших людей, завёрнутых в погребальные саваны, думал о бренном и вдруг увидел, как через смотровую площадку прямо ко мне идёт бородатый мужичок в чалме и оранжевых одеждах наподобие тех садху, что сидели на гхатах, каменных ступенях, раскуривая свои бесконечные чилумы и попивая масала-чай, которым их угощали любезные разносчики этого благословенного напитка. Он подошёл ко мне и сказал - ну и что ты тут втыкаешь? Иди за мной! - это было настолько неожиданно, что я тут же пошёл за ним. На ходу мы познакомились, я рассказал о себе, откуда я родом и как очутился тут. Он рассказал, что приехал из Мумбая в этот священный город и, увидев меня, захотел пообщаться. Мы провели несколько дней вместе, расставаясь только на ночлег - я уходил в свой отель, а он ночевал тут же, на нагретых за день каменных ступенях. Мне было интересно наблюдать за жизнью садху, с которыми мы ежедневно пересекались на гхатах, их ежедневный рацион состоял из нескольких сладких манных шариков и нескончаемых глиняных чашечек масала-чая, которые разбивали после того, как чай был выпит. Он тоже несомненно был садху, но разительно отличался от тех нарядных, важно сидящих гуру, зарабатывающих на совместных фото с туристами. Он был прост и весел, рассказывал мне обо всём, что меня интересовало. Сказал, что я неслучайно выбрал самое лучшее место для своего жилья - рядом с Маникарника-гхатом, где находилось место кремации. Он рассказал, что Ганга сошла с небес как божественная река, чтобы смывать грехи людей, и омовение в ней стирает плохую карму. Те же, кто здесь умирает или желает, чтобы его тут кремировали после смерти, освобождается от круговорота цикла перерождений. Огонь, подаренный самим Шивой, от которого зажигают погребальные костры, горит уже несколько тысяч лет, а Маникарника — место создания и разрушения мира. На этом гхате находится колодец сотворения мира, созданный Вишну ещё до появления Ганга, где, согласно преданиям, вселенная сгорит в конце времён. Слушая его, я пытался увязать это со своей картиной мира, построенной с детства в православно-христианской традиции, поскольку однажды один из садху, с которыми мы ежедневно сидели на гхатах, отложив в сторону опустошённый чилум, строго спросил у меня - кто для тебя Шива? В этот момент словно сам Шива от меня ждал ответа и я понимал, что должен ответить максимально честно, исходя из глубин своей души, не вдаваясь в долгие богословские объяснения... Смотря ему в глаза, я ответил - Шива есть Шива. Садху задумался, но тут же благосклонно кивнул, приняв мой ответ. И мы перешли к другим темам разговора.
И вот я спустился к реке, от неё ещё веяло утренней прохладой, хотя солнце, поднимаясь, начинало припекать, рядом купались индусы, умывались, чистили зубы, а я, уже раздевшись, всё всматривался в реку, пытаясь бороться со всеми своими предубеждениями, связанными скорее с мышлением, о чём неоднократно мне говорил мой знакомый садху. Так же он рассказывал о том, что Ганга не просто река, а сакральная граница и мост между мирами, соединяющая небеса, землю и подземный мир, для умерших душ она служит проводником, а живых очищает, подготавливая их к переходу на новый духовный уровень. На другом берегу реки не было никаких построек, чтобы души умерших людей легко неслись туда, не привязываясь ни к чему материальному... Вглядываясь в тёмные воды, я впал в какое-то необъяснимое состояние полной тишины, когда шум всевозможных мыслей внезапно стих и под гладью волн показались лица, сотни лиц, глядящих на меня не то с укором, не то с радостью, они не выражали никаких эмоций, просто смотрели на меня, растерянного в своих чувствах, и словно ждали, когда я пополню их ряды, это видение длилось не более трёх-четырёх секунд, я сморгнул и всё исчезло, звуки разорвали внутреннюю тишину, шум города, плещущихся рядом людей и пока ворох сомнений не ворвался снова, размашисто перекрестился и нырнул в прохладную реку...
P.S. "Еще легенды гласят, что в Варанаси на дне Ганги находятся пять миллионов лингамов, что делает и без того священные воды реки совсем уже святыми. Однако, несмотря на всю святость, только редкостно неблагоразумный турист решится в них окунуться, ибо вода здесь мутна, течет медленно и в ней много чего плавает. Рекомендовать омовение в Ганге именно здесь я, при всем моем почтительном отношении к святыням индуизма, все-таки не возьмусь. Впрочем, это мое личное мнение; некоторые местные жители даже чистят здесь зубы" - написал БГ в своём путеводителе по Индии.
Волшебное ласси
Продолжение. Начало тут - Непростая река Ганг
Оказывается, садху издали наблюдал, когда я нырнул в Ганг, и видел, как, преодолев сомнения, я всё же решился сделать то, что для паломников и тем более для местных жителей является обычной утренней процедурой. Под водой с меня, словно шелуха, слетели все предубеждения, осталась лишь чистая вера в то, что со мной не случится ничего дурного ни сейчас, ни впредь. Это омовение напомнило погружение в святой источник в алтайском селе Коробейниково - те же ощущения, что всё старое и наносное смыто и ты открыт к новой жизни, а какой она будет, зависит лишь от тебя самого...
Садху подождал, пока я оденусь, подошёл и спросил - ты ещё ничего не ел? Нет, - ответил я. Тогда идём со мной, - скомандовал он так же, как и в момент знакомства, и уверенно зашагал вверх по каменным ступеням. Путь был недолгим, но шли мы по таким узким закоулочкам, что если навстречу попадалась корова, приходилось прижиматься к стене, чтобы уступить ей дорогу. Вскоре мы подошли к какому-то странному магазинчику, представлявшему из себя небольшое здание, где вместо окна была одна большая решётка. На прилавке кучками лежали шарики разных форм и расцветок. Садху показал на одну из кучек - купи два шарика. Продавец внимательно посмотрел на садху, потом на меня и, улыбнувшись, сказал - “Он тебя выбрал. Или ты его”. Это меня немного смутило, поскольку не понял, был ли это вопрос или утверждение - с английским у меня не очень - но понимал большинство сказанных слов, хотя не всегда мог на них ответить. Купив шарики, один сразу отдал садху, второй сунул в карман, так и не понимая, для чего мы их купили, если не съели тут же, как те сладкие шарики из манки, которыми угощал его накануне.
Мы дошли до известного фреш-бара "Blue Lassi Shop", где садху заказал два специальных ласси и так же попросил меня оплатить. Сюда я обычно заходил по утрам, пил фруктовые ласси и, пока их готовили, разглядывал многочисленные фотографии посетителей, которыми были обклеены стены. Традиция готовить ласси тут передавалась от отца к сыну на протяжении многих лет, встретить тут можно было и туристов из разных стран, и бывалых бэкпэкеров, и странствующих хиппи, и таких вот садху, приводящих сюда новичков, впервые попавших в этот древний удивительный город. Нам подали ласси в глиняных горшочках, садху дал мне знак, что можно съесть и шарик. Когда я увидел тебя, что ты принимаешь омовение в Ганге, я понял, что ты готов, - улыбнулся он. К чему готов? - не понял я. Но садху запивал остатки шарика и махнул рукой, чтобы и я сделал то же самое.
Когда мы вышли на улицу, солнце вошло в зенит и жара была уже выше сорока градусов. Садху посоветовал мне взять воды и отправляться в отель. Скоро мы снова встретимся, - и, махнув мне рукой, он исчез в одном из переулков. Придя в отель, я выпил добрую половину бутылки холодной воды и лёг на кровать под мерно работающий вентилятор. Меня тянуло в сон, но уснуть не получалось - в голове роились мысли, но как только я сосредотачивался на чём-то одном, тут же налетали другие, словно боролись за то, о чём мне нужно размышлять в данный момент. Но нужно ли размышлять или просто лежать, полностью расслабившись и наблюдать, как крутится вентилятор? И тут начало происходить странное. Вентилятор стал крутиться так быстро, что превратился в большой сияющий круг, за которым появился туннель, в который меня стало засасывать, как в воронку. Тело моё настолько ослабло, что не могло этому сопротивляться. И хотя всеми пальцами я держался за матрас, сила вращения неудержимо тянула меня в этот туннель. Господи, помилуй, - только и успел подумать, прежде чем стремительно рухнуть в этот непостижимый туннель. Это был неописуемый полёт по искрящемуся всеми красками пространству, которое описать невозможно никакими словами - было непонятно, куда лечу, вверх или вниз, это была неимоверная скорость и единственное, что осознавал, полное отсутствие тела - в неизвестность летел один лишь сгусток моего сознания, которое я всё ещё считал самим собой, и где-то там, в конце пути, меня ждал садху.
Продолжение следует...
Ганга-Ма
Продолжение. Начало тут - Непростая река Ганг
продолжение - Волшебное ласси
Сложно сказать, когда закончился головокружительный полёт по туннелю, время ощущалось странным образом, словно это были секунды, растянувшиеся в столетия, из туннеля меня вынесло в пушистое облако, провалившись сквозь которое, я увидел землю и город на берегу реки, с древними храмами, но это был не тот город, каким я его знал - он был гораздо меньше, не было современных построек, автомобилей, а река была такой прозрачной, что были видны каменные ступени, уходящие вглубь, и тысячи лингамов на её дне, между ними неспеша проплывали стаи диковинных рыб, а я, пролетев над рекой, приземлился на одном из гхатов с удивлением обнаружив себя в теле, сидящем в позе лотоса, только в индийских одеждах, а рядом сидел улыбающийся садху с немым вопросом - ну как, парень, тебе приключение? Я хотел было встать, но садху знаком дал понять, что не надо вставать, потом приложил палец к губам и я понял, что нужно молчать, лишь наблюдая за происходящим.
По гхатам ходили люди, но нас они либо не замечали, либо просто не обращали внимания. И тут вдали появилась женщина, сначала показалось, что она идёт по воде, но по мере приближения стало видно, что она стоит на крокодиле, плывущем не слишком быстро, чтобы не уронить свою наездницу. Люди подходили к воде и женщина каждому давала что-то в руки. Садху подал знак и мне подойти к воде, и сам подошёл тоже, склонив голову. Чем ближе женщина приближалась к нам, тем отчётливее слышалось, что говорят люди, получая от неё подарки - Ганга-ма, Ганга-ма... - садху тоже произнёс - Ганга-ма, - получив от неё точно такой же шарик, что мы брали в лавочке перед этим удивительным путешествием. Женщина была неземной красоты и казалось, что он неё исходит сияние настолько сильное, что на неё невозможно было долго смотреть. Она улыбнулась и дала мне два шарика. Ганга-ма, - поклонился ей и смиренно принял от неё эти волшебные шарики. Она поплыла дальше, мы снова уселись вместе с садху и я вопросительно посмотрел на него. Садху молча показал мне рукой, что я должен съесть один шарик, а второй держать в руке. Этот шарик был на вкус не сравнимым ни с одним лакомством, что я пробовал в своей жизни. От удовольствия закрыв глаза, я только хотел поделиться этим впечатлением, как сотни фейерверков будто пронзили мой мозг, резкое ощущение полёта, такое, что я не успел испытать ни страха, ни чего-либо ещё, только какой-то головокружительный восторг от происходящего и вот, я постепенно прихожу в себя, на кровати, слышу размеренный шум вентилятора надо мной и первые лучи солнца пробиваются в окно...
Это было похоже на сон, но я помнил настолько отчётливо каждый момент, каждую деталь того, что видел, и это было так необычно и не похоже ни на что испытанное ранее, что когда я окончательно сбросил остатки сна или наваждения - сложно подобрать более точное название всему пережитому - я оторопел, когда увидел, что правая рука так и сжимает этот самый шарик, невесть как оказавшийся в той реальности, которую я до этого принимал за единственно настоящую...
Никогда ни с кем не делился мыслями, что у меня и без того были сомнения в том, что реальность, в которой мы существуем - единственная. Так и хочется добавить - из всех возможных. С детства мне снились удивительные сны с мирами, не похожими на наш, и я не знал, как к этому относиться. Если снилось что-то страшное, бабушка учила говорить - куда ночь, туда и сон. А ещё учила молитвам, которые надо читать перед сном, чтобы ничего ужасного не снилось. Для меня это стало таким естественным, что плохое перестало сниться вовсе, а чудесное снилось настолько часто, что я к этому привык и, только проснувшись, задавался вопросом - где же я только что побывал? Но Индия не снилась никогда и я даже не думал, что когда-нибудь сюда попаду, да ещё и с такими приключениями. Но после пережитого задумался - а что, если я не съел бы там шарик, остался бы я там навсегда? И что делать с тем шариком, который держу в руке и вижу, что он настоящий, хотя и попал неведомым образом в этот мир?
Вопросов было гораздо больше, чем ответов, и я не мог найти объяснения произошедшему, хотя мозг, чтобы удержаться в привычных рамках, списывал всё на игру воображения во время сна или галлюцинации, свойственные тому, что происходят с незадачливыми туристами, съевшими неизвестный продукт, особенно если его подсунули незнакомые люди в виде обычного угощения. На то, чтобы разрушить мою прежнюю картину мира и внести в неё дополнения в виде иной реальности, куда можно так запросто попасть, мозг упрямо не желал соглашаться. На улице пели птицы, лаяли собаки, начинался обычный день, как было и до этого. Но что-то внутри меня постукивало лёгким сомнением, что мир не будет прежним, он изменился, придётся это взять во внимание и с этим жить.
Продолжение следует...
Два пути
Продолжение. Начало тут - Непростая река Ганг
продолжение - Волшебное ласси
продолжение - Ганга-ма
Первым делом, выйдя из отеля, прошёлся по ближайшим гхатам. Садху нигде не было. У меня было столько терзающих вопросов, но кто мог дать все ответы, кроме него, я не знал. Попытавшись найти магазинчик, где мы брали шарики, потерпел неудачу. Казалось, он был неподалёку от ласси-шопа, я ходил по улочкам кругами, но так и не мог его найти. Свой шарик я завернул в фольгу и положил в карман рюкзака, без которого никогда не выходил на улицу. Там всегда была бутылка воды, фотоаппарат и кошелёк с неразменянными долларами. В одной из кафешек я отдохнул от полуденного зноя, съел масала-досу и заказал манго-шейк. Пока готовили заказ, перебирал варианты, куда мог пропасть мой садху. А что, если он не вернулся, а остался там? Или уехал обратно в Мумбай? Всё же он никак не был ко мне привязан и ничего не должен, у него свой путь и то, что он мне показал вход в иную реальность, можно воспринимать как подарок судьбы, но что мне делать дальше? Сам я до этого собирался ехать в Горакхпур, откуда добраться до границы с Непалом и побывать в Катманду, городе тысячи храмов, не менее сказочном, чем этот город, открывшийся мне с непостижимой стороны.
Допив манго-шейк, я рассчитался с официантом и снова вышел на бурлящую людскими потоками улицу. Дошёл до гхата, на котором каждый день встречались с садху, но его так и не было видно. Я присел на ступеньку в тени одного из зданий, возвышающихся над гхатами, решив, что, возможно, садху подойдёт чуть попозже. Тут ко мне подошёл разносчик чая и рукой показал на шиваита, сидевшего неподалёку. Он смотрел на меня и, как мне показалось, махнул рукой, приглашая подойти. Около него уже сидело трое человек, но садху-шиваит показал мне на место рядом с ним. Поначалу мы выпили по чашке чая, все молчали, но как-то так странно посматривали на меня, что мне стало неловко. И когда я уже хотел было встать и уйти, шиваит наклонился ко мне и тихонько заговорил короткими фразами, так, чтобы я смог его понимать - ты ещё встретишься с тем, кого ищешь, но не сегодня. Ты сейчас на распутье и только тебе решать, в какую сторону пойдёшь дальше. Не многие заходят настолько далеко, как это получилось у тебя, но у тебя есть все шансы открыть для себя множество дверей, которые для обычных людей навсегда закрыты. Со временем ты научишься многому, но только если выберешь этот путь. А пути у тебя всего два - либо продолжать идти тропой невероятных тайн этого мира и загадок, раскрывающихся по мере их прохождения, либо вернуться к той жизни, какую вёл раньше, и прожить её, так и не узнав, насколько много в ней невероятного и прекрасного - именно так живёт большинство людей, даже соприкасаясь с другой реальностью, они принимают её за сон и продолжают жить, словно с ними ничего не происходило.
Когда он говорил, я даже не пытался анализировать, почему он говорит это мне, знает ли он о том, что со мной произошло, и что вообще знают эти люди о том, какие грани реальности возможно ещё тут увидеть. Мы выпили ещё по чашке масала-чая, солнце близилось к закату, на берегу начиналась подготовка к ежевечерней пудже и я, попрощавшись со всеми, пошёл в свой отель. Предстояло собраться с мыслями и принять решение, каким путём идти дальше. Привычная жизнь была, конечно, проще, а выбор пути постижения тайн этого мира пугал своей полной неопределённостью, но манил тем, что скучать на нём не придётся точно, вопрос был только в том, пойду ли я по нему один или будет кто-то рядом, кто сможет подсказать и помочь в трудную минуту. Пройдя по гхатам, я так и не нашёл своего садху, вернувшись в отель, принял душ, сел на кровать, достал из сумки шарик, развернул фольгу и в этот момент в голове вновь зазвучала фраза - пути у тебя всего два и только ты сам должен принять решение, по какому идти.
Продолжение следует...
Между Землёй и Небом
Продолжение. Начало тут - Непростая река Ганг
продолжение - Волшебное ласси
продолжение - Ганга-ма
продолжение - Два пути
...Но кто-то должен стать дверью,
А кто-то — замком, а кто-то — ключом от замка.
...Между землей и небом — война...
Виктор Цой (Манали, Индия)
Утром следующего дня, обойдя несколько гхатов и не найдя своего знакомого садху, я снова присел рядом с шиваитом, которого можно было увидеть издалека по трезубцу, воткнутому в импровизированный очаг, пеплом из которого он делал мазки на лбы подходящих к нему людей, благославляя их таким образом. Все мы когда-то станем пеплом, - так пояснил он мне свой незатейливый ритуал. Мне уже объяснили, что он был санньясином, полностью отказавшимся от этого мира человеком, живущим на границе миров совершенно иными заботами, нежели поиск пропитания и того, где жить или во что быть одетым, всё это находилось само собой, он не прикладывал особых усилий к этому.
Мы выпили чая и смотрели, как на небе собирались тёмные кучные облака, из-за чего я хотел было уйти в отель, чтобы не попасть под ливень, но был остановлен - не спеши, съешь вот это, - подал он мне шарик гораздо меньшего размера, более тёмный, чем тот, что так и лежал у меня завёрнутым в фольгу. Безропотно закинув шарик в рот, я почуствовал горьковатый вкус, отличающийся от того, что ел до этого, запив чаем, который то и дело наливал знакомый уже мужичок с большим чайником и набором глиняных чашек. Мы сидели под навесом, который в солнечный день прятал от солнца, а сейчас первые капли дождя так же обходили нас стороной. Вдруг сверкнула молния и раздался такой раскат грома, что, казалось, небо раскалывается пополам. Люди, стоящие на гхатах, ринулись бежать вверх, кто купался, хватал свои одежды и, обматываясь ими, тоже устремлялся вверх по ступеням, в какой-то миг показалось, что лица их охвачены ужасом и только лицо санньясина было невозмутимым, он лишь покачивал головой, что в Индии означало согласие с тем, что происходит.
Внезапно наступила полная темнота, словно кто-то выключил свет, а через мгновение свет включился, но привычный мир исчез, а я обнаружил себя у какой-то пещеры на краю высокой горы. Рядом сидел мой знакомый садху и, закрывая ладонью рот, давал понять, что нужно молчать. Кивком головы он показал мне, куда нужно смотреть - там сверкали молнии, грохотали раскаты грома и в небесах происходило что-то невообразимое... Вдали по небу проносились золотые колесницы со стоящими на них великанами, они метали огненные шары в драконов, пытавшихся опалить их пламенем, но при этом колесниц и драконов было такое множество и они были настолько разнообразны, что у меня не хватит никаких слов, чтобы описать их виды, было непонятно, кого больше, это было похоже на какой-то фантастический фильм, если бы мои переживания не были настолько яркими, что я понимал - это реально происходит на моих глазах и я свидетель этой небесной битвы. Сверкали молнии, гром был такой, что сотрясались горы, с пиков которых срывались и скатывались лавины снега. Поверженные драконы падали и проваливались куда-то под землю, а сожжённые колесницы испарялись и превращались в облака, которые тут же проливались дождём, но на их месте снова появлялись другие и эта безумная схватка продолжалась и казалось, ей не будет конца...
"Между Землей и Небом — Война-а-а"... - словно заедающая пластинка зазвучала в моей голове знакомым голосом советского рок-музыканта. Неужели я присутствую при той самой битве, описанной в древних текстах разных культур? Впрочем, фраза меня словно возвращала в мою реальность, а эти мысли стали приходить чуть позже, когда я, слушая шум дождя, постепенно приходил в себя, глядя на умиротворённого санньясина, чистящего свой чилум и с улыбкой поглядывающего на меня, сидящего рядом с ним в позе лотоса, будто перенёсся только что с неведомой вершины горы сюда, под его навес, вокруг хлестал дождь, лишь брызгами долетая до нас. Вскоре дождь закончился, на гхаты снова возвращались люди, а я побрёл к своему отелю и, зайдя в комнату, рухнул в кровать, не в силах ни обдумывать то, что увидел, ни размышлять над тем, что же мне делать с тем, что я видел и опытом, который я только что получил... И лишь одно я понимал точно - вернуться к своей привычной жизни, продолжая жить так, словно ничего этого не было, я уже точно не смогу.
Продолжение следует...
Красная нить
Продолжение. Начало тут - Непростая река Ганг
продолжение - Волшебное ласси
продолжение - Ганга-ма
продолжение - Два пути
продолжение - Между Землёй и Небом
В один из дней я решил съездить в Сарнатх, одно из священных мест для буддистов, где Будда произнёс свою первую проповедь после достижения просветления. Договорившись с моторикшей о цене, за которую он свозит меня туда и обратно, я размышлял над тем, как религии влияют на людей. Практически все религии были основаны на любви и сострадании к человечеству, но само человечество постоянно забывало об этом и воевало за ресурсы и территории. Мир, несмотря на постоянный технический прогресс, будто не желал оставлять войны в прошлом, уничтожать ядерные запасы, а наоборот, наращивал военную мощь, словно ещё собирался воевать со всей Вселенной. Понимая, что религии давно стали частью политики государств, мне было интересно приблизиться к их истокам, заглянуть в сокровенную суть, с чего они начинались, и понять, каким образом произошла такая длительная трансформация, что всё превратилось лишь в малопонятные ритуалы для тех, кто желал находиться в традиции своих предков, точно так же забывших об истинных истоках этих религий, соблюдая внешние формы пышных служб и не задумываясь о главенстве внутренних духовных поисков, для чего религии были созданы их основателями.
Именно в Сарнатхе образовалась первая буддистская община, откуда первые ученики Будды разошлись по всему миру проповедовать благородные истины. Это было место, где тишина и умиротворение, казалось, были разлиты в самом воздухе. Обойдя вокруг ступы Дхамек, я обнаружил молодого монаха, издалека наблюдающего за мной. Подойдя к нему, я поклонился и он ответил взаимным поклоном, протянув мне правую руку. Думая, что он решил так со мной поздороваться, я протянул ему свою, но он взял её за запястье и пристально посмотрел мне в глаза. На доли секунды показалось, что его взгляд проник так глубоко в меня, что он узнал всё произошедшее со мной за несколько последних дней.
Ловким движением рук он повязал на мою руку веревочку, сплетённую из красных нитей, прочитав какую-то мантру и сказал - тебе обязательно нужна защита, не снимай её, куда бы ты не отправился, а когда она перестанет быть нужна, то развяжется сама, тогда не выбрасывай её, а просто сожги. Моё сердце учащённо заколотилось и подул ветер, словно откликаясь на моё состояние. Монах, завязав последний узелок, оторвал небольшую красную нить и бросил её вверх. Подхваченная ветром, она сделала над нами небольшой круг, а потом исчезла, словно её и не было... Понимая, что я стал опять свидетелем ещё чего-то необъяснимого, протянул монаху сто рупий, но он, махнув рукой, дал понять, что не нуждается в моём подношении.
Разглядывая руины древнего города, расположенные вокруг ступы, я пытался представить, чем занимались люди, живущие тут много веков назад. Когда я вернулся на то место, где встретился с монахом, обнаружил, что того нигде нет. Ступа находилась на территории парка, где в тени деревьев я увидел мирно пасущихся пятнистых оленей. Когда я подошёл к ним чуть ближе, они перестали жевать траву и повернули головы ко мне. Чтобы не беспокоить их, я пошёл в сторону поджидавшего меня рикши, с которым договорились, что я проведу тут не более полутора-двух часов. Разглядывая свой красный оберег, подумал о том, что ради него, похоже, я и приехал сюда, в это тихое место...
Продолжение следует...
Что такое карма
Продолжение рассказа. Начало тут - Красная нить
В Лумбини второй день шёл дождь. Небольшой городок неподалёку от границы Индии с Непалом, куда я приехал по совету Тулку, так звали того монаха, повязавшего мне на руку оберег из красных нитей. Вообще я собирался ехать в Катманду. Не дождавшись, когда появится вновь мой знакомый садху, я вечерним поездом уехал в Горакхпур, а там ранним утром пересел на автобус до Сонаули, где находился пограничный пункт с Непалом. И в автобусе неожиданно увидел монаха, он узнал меня и махнул рукой, приглашая сесть рядом. Его дружелюбная улыбка располагала к общению. Хоть он и был наголо пострижен и одет в монашеские одеяния, на вид ему было не больше двадцати пяти лет, хороший возраст, когда ты достаточно взрослый, чтобы рассуждать на любые темы, но ещё не утратил своей любознательности, открытости к незнакомым людям и миру, что свойственно пожилым, уверовавшим лишь в одну собственную картину мира, закостеневшую вместе с их предрассудками и убеждениями.
- У тебя хорошая карма, - улыбнувшись, заговорил он со мной.
- А что такое карма? - задал ему встречный вопрос.
- Карма – это благодарность Вселенной за твои дела.
- Благодарность?!
- Какие дела, такая и благодарность, - усмехнулся он.
Всю дорогу мы проговорили, он и рассказал мне о Лумбини, куда едет на день рождения Будды, который состоится через несколько дней. Там я ни разу не был, поэтому с лёгкостью согласился поехать с ним. Он расспросил меня о моих путешествиях в другую реальность, и я так же, без опаски, поделился тем, что со мной происходило, хотя до конца и сам не разобрался с этим опытом. Как интересно, - заметил он, - ты попал туда без всякой подготовки, а в монастырях проводят много лет в безмолвных медитациях, чтобы достичь возможности путешествий по иным мирам и научиться не только попадать туда, но и, что куда главнее, возвращаться оттуда. Не думал, что ты мог навсегда остаться там? Об этом я как-то даже не задумывался. А как же моё тело, которое оставалось в этом мире? - А что тело? Оно либо оставалось бы без твоего сознания и пребывало в состоянии ребёнка, у которого сознание ещё не сформировалось, либо его мог занять чужой, бестелесный дух, не имеющий собственного тела. Это крайне опасные эксперименты, и не имея достаточного опыта, трезвости сознания и силы на преодоление всевозможных препятствий, можно просто повредиться рассудком.
Так, в разговорах, мы доехали до границы, я прошёл паспортный контроль, получил непальскую визу, а монах прошёл так, не заморачиваясь с получением разрешения зайти из Индии в Непал. Мы сели в автобус до Лумбини и вскоре прибыли в город, где когда-то родился Будда. Через три дня будет праздноваться день рождения Будды, приходи в храмовый комплекс, он расположен в большом парке, я буду ждать тебя под большим деревом и ты без труда меня там найдёшь, - сказал монах, когда я отказался от его приглашения отправиться жить в один из монастырей, во множестве расположенных в округе, и пошёл искать отель, чтобы побыть в одиночестве, переосмыслить всё, что произошло со мной в Индии, а также рассказанное мне Тулку в нашей совместой поездке. Как только я снял хорошую комнату с видом на близлежащий парк, на улице пошёл дождь.
Продолжение следует...
Никаких логических объяснений
Продолжение рассказа. Начало тут - Что такое карма
В день рождения Будды в парк Лумбини съехалось множество монахов, причём, как показалось, не только буддистов, но также индуистских садху. Они расселись вокруг большого дерева и паломники щедро одаривали их деньгами, причём раздавали всем. К храму, выстроенному на том месте, где родился Будда, выстроилась большая очередь паломников, но я там был уже днём ранее и сейчас просто высматривал своего знакомого монаха. И вскоре обнаружил его, он сидел под деревом, но не в первом ряду собирателей пожертвований, а чуть поодаль и, похоже, просто медитировал. Я подошёл и присел рядом.
Дождавшись, когда он откроет глаза, я кивнул ему и он молча кивнул мне в ответ. - С днём рождения Будды! - сказал я ему, но он лишь улыбнулся и ничего не ответил. - Хороший день, солнечный, - снова обратился к нему в попытке разговорить или получить ответ, но он молчал. Тогда я спросил - возможно, я тебя чем-то обидел и ты не хочешь со мной разговаривать? Он улыбнулся, мотнул головой и тихо произнёс - прости, обет молчания. Надолго? - вырвалось у меня. Он кивнул.
Для меня это было равносильно потере знакомого садху. Не было никого, с кем я мог бы обсудить волнующие меня вопросы, садху исчез, монах взял обет молчания, а больше понимающих собеседников у меня не было. Мной овладела необъяснимая тоска, и слёзы невольно навернулись на глаза. Решив, что теперь монаху я только буду мешать в его медитации, пошёл гулять по парку, рассматривая толпы празднично одетых людей. Для них это был ежегодный праздник, куда они приехали не только из отдалённых уголков Непала и Индии, но и Европы - какая-то женщина спросила, не говорю ли я по-немецки и попросила сфотографировать её на фоне дерева. По-немецки я не говорил, а это значит, что и она не сможет стать моим собеседником.
Опечаленный встречей с молчаливым монахом, я шёл по дороге, ведущей из парка, на которой резвились стаи обезьян, и понимал, что больше в Лумбини меня ничего не держит.В какой-то миг в голове промелькнула мысль - а что, если это какая-то параллельная реальность, где садху воплотился в этого монаха и таким образом всё равно присутствует со мной? Развернувшись, я быстро зашагал обратно. Вернувшись к дереву, вокруг которого сидели монахи, своего знакомога монаха я не обнаружил. В голове закрутились нецензурные слова, но я понимал, что если я их произнесу, их деструктивная сила только сведёт на нет объективную логику расуждений. Тем не менее, никаких логических объяснений происходящему я не находил. Ну, раз так, собираюсь и еду в Катманду, - твёрдо решил я и отправился в отель собирать вещи. Билет на автобус купил в агентстве по дороге, выезд был ранним утром, а уже в обед следующего дня я должен был приехать в город тысячи храмов, как его называли буддисты.
Продолжение следует...
Вечный двигатель
Продолжение рассказа. Начало тут - Никаких логических объяснений
В Катманду я заселился в бюджетном отеле, в тупичке одной из улиц района Тамель. Неподалёку была известная Freak street, бывшая местом паломничества хиппи в 60-70-х годах прошлого века. Посетив значимые места города - ступы Боднатх и Сваямбунатх, а так же храмовый комплекс Пашупатинатх, где до сих пор проводят кремации, я заскучал. Уверенность в том, что где-то здесь я встречу кого-то из своих знакомых - садху или монаха - таяла с каждым днём. Порой мы сами придумываем себе иллюзии, в которые хочется верить настолько, что их реальность не вызывает сомнений. Вечером одного из дней я вернулся в отель, принял душ и стал рыться в рюкзаке в поисках чистой одежды, чтобы переодеться. И тут выпал завёрнутый в фольгу шарик, о котором я не забывал, но так и не знал, что с ним делать, поскольку садху так и не разрешил мои вопросы, а монах только указал на опасности, поджидающие меня на лёгком пути в иные реальности. Тем не менее, я развернул фольгу и обнаружил, что шарик ничуть не испортился, разве что немного подсох за то время, сколько я его возил с собой. Взвесив за и против, я всё же решился его съесть, чтобы попытаться снова встретиться с садху в иной реальности и расспросить его обо всём, что мне было непонятно.
На улице смеркалось, я задёрнул шторы, включил ночник и, перекрестив на всякий случай шарик, закинул его в рот. На вкус он напоминал пирожное картошку, хотя со специфическим оттенком чего-то горьковатого. Запив его водой, я лёг на кровать и закрыл глаза. Поначалу меня стало клонить в сон и я подумал, что возможно и к лучшему, если я просто усну и просплю до утра. Вскоре ночник потух, отрубилось электричество, как это зачастую бывало. Полная темнота, лишь издали доносились с улицы редкие звуки проезжающих машин или мотоциклов. Меня охватила сладкая дрёма, и тут я почувствовал запахи, они были до боли знакомы, из глубин моей памяти, настолько знакомы, что в какой-то миг я начал их различать. Это были запахи моих детских варежек, когда они были все в снегу, я подносил их к лицу, затем запах бабушкиных постряпушек, она их стряпала, пока я ещё спал, а при пробуждении этот запах доносился с кухни. Запахов становилось всё больше и больше - всё это было в моём детском мире - запахи детского сада, школы, родительской дачи, запахи весны, когда с друзьями пускали по ручьям кораблики, запахи скошенной травы на школьных газонах, запахи осеннего леса и первых найденных грибов - от всего этого кружилась голова, я понимал, что весь этот спектр обоняния вызван пробуждением далёких уголков памяти, куда я не заглядывал все эти годы, не считая нужным это делать, но какую отраду это всё вызывало сейчас. Мир детства, построенный лишь из вспоминаемых запахов - это было не менее удивительно, чем иная реальность, куда мне так хотелось попасть.
И вдруг карусель запахов исчезла и я провалился в тот же яркий, сверкающий туннель и, вынырнув из него, обнаружил себя на лужайке дивного сада с причудливыми деревьями, благоухающими цветами, словно источающими все эти запахи моего детства, на лужайке стоял красивой формы серебристый звездолёт, похожий на виману, древний мифический летательный аппарат, который нельзя было спутать ни с чем другим. Из него вышли двое - необычной красоты мужчина и женщина, они подошли ко мне и мужчина спросил - готов ли я отправиться в путешествие в другую часть Вселенной и увидеть миры, о которых можно только мечтать? В этот момент женщина словно развернула передо мной экран, где в ускоренной съёмке я увидел множество различных миров с их неземными обитателями, технически развитые, с чудными городами, удивительной природой, сияющими звёздами всевозможных галактик...Без всяких сомнений я готов был отправиться в это путешествие, но мужчина сказал, что есть одно небольшое, но необходимое условие. Внутри меня есть маленький вечный двигатель, который необходим для того, чтобы этот корабль доставил меня в любые уголки Вселенной, от меня требуется лишь согласие, чтобы они могли его использовать.
- Достаточно просто кивнуть, - улыбнулась женщина, - видя моё замешательство. А что, если вечный двигатель - это моя душа? - подумал я, вспоминая, как бабушка учила меня первым молитвам и рассказывала о том, как важно сберечь душу, не отягчая её плохими поступками. На доли секунды мне показалось, что где-то позади меня стоит бабушка и качает головой, не позволяя менять свою душу на все эти космические миры...- А если я не дам согласия использовать свой вечный двигатель, есть ли другие возможности туда попасть? Что скажете? - было видно, что мужчина с женщиной не просто расстроены, их до этого красивые лица исказились гримасами боли и злости, будто от моего согласия зависела их жизнь.
- Других вариантов нет, нужен твой! - женщина ещё пыталась улыбаться, но давалось ей это с большим трудом. - Нет, я не согласен отдать свой, - только произнёс эти слова, дивная лужайка преобразилась, она стала похожа на выжженный лес, вдали мелькало зарево пожаров, серебристая вимана превратилась в какое-то высохшее бревно, а передо мной стояли два инопланетянина, такие, как их рисуют обычно - высокие, с большими глазами, более похожие на рептилий. Я сделал шаг назад, непроизвольно перекрестился и только произнёс - Господи, помилуй, - как тут же, без всяких туннелей и долгих переходов, оказался лежащим на своей кровати. Ночник горел, звуки улицы вновь доносились, как ни в чём не бывало... Я оделся и вышел на балкон, мир был реален и ничто не указывало на то, что ещё несколько минут назад я находился в иной реальности и общался с неземными существами, желающими завладеть моей душой, называющие её вечным двигателем.
Окончание следует...
Возвращение домой
Окончание рассказа. Предыстория в предыдущих постах - Вечный двигатель
Любое путешествие рано или поздно необходимо завершать и возвращаться домой, чтобы переосмыслить весь полученный опыт, набраться сил, заработать денег и если в мире остались ещё интересные места, отправляться туда и набираться впечатлений, что может быть лучше этого? Телевизор с передачами про путешествия? Пятничные шашлыки под водочку или пивко в компании любителей рассказывать анекдоты, когда более не о чем говорить? Компьютерные игры, с подросткового возраста подсаживающие на необходимость постоянного адреналина? Что может предложить этот мир обычному человеку, чей круг интересов редко выходит за рамки места его работы, дающей ему возможность оплачивать квартиру и покупать еду для семьи? Много ли людей готовы отказаться от привычной зоны комфорта и пересечь границы других миров? Тут я не имею в виду иную реальность, для меня каждая страна как целый новый мир, живущий по собственным законам, но самобытной культурой, архитектурой, религией, менталитетом - во всё это настолько интересно погружаться, всё это даёт впечатлений куда больше, чем перетыкание каналов на экране телевизора.
Вот и моё путешествие подошло к концу. Из Непала не было прямых рейсов до Новосибирска, пришлось взять с пересадками в Дели, Алматы и Ташкенте. У меня накопились какие-то бонусы и я взял билет в бизнес-класс, надеясь хорошо отдохнуть в дороге. Таксист быстро довёз меня до аэропорта и высадил около большой лужи, оставшейся после дождя. Глянув на отражение в луже, увидел, что на голове прибавилось седых волос, на что раньше не обращал внимания. Мой любимый вид из окна - пушистые облака, в детстве казалось, что если долететь до них, то можно прыгать по ним как по вате, и я мечтал о том, что когда-нибудь научусь летать и доберусь до самых высоких облаков. При покупке билета я взял место у окна с левой стороны, поскольку знал, что если погода будет ясной, при взлёте можно будет увидеть всю красоту снежных Гималаев, а если повезёт - и самую высокую гору мира - величественную Джомолунгму. И похоже, мне повезло - потрясающий вид из окна и вдали самый высокий пик - скорее всего была она, это было незабываемо!В Дели пересел на самолёт до Алматы, занял своё место у окна и закрыл глаза в желании немного вздремнуть, но тут рядом со мной плюхнулся толстячок в индийской рубахе, бусах из рудракши, с похожим на мой амулетом из красных нитей. Турист, - первое, что мелькнуло у меня в голове. Обычно туристы-новички покупают стандартный набор одежды и украшений, который привозят домой и оставляют пылиться годами в шкафу, поскольку ходить так у нас не принято, а на фриков смотрят, как на людей со странностями в голове.
- Не помешаю? - хохотнул он и подал мне руку - будем знакомы, Миша.
- Алекс, - я представился так, как обычно представлялся всем иностранцам за границей. Для Миши это было сигналом открытого общения - как Индия? Что посетил, что повидал, где побывал? Первый раз в Индии? Вопросы сыпались один за другим, я же отвечал коротко, пытаясь дать понять, что не сильно расположен к разговорам. Тем временем самолёт взлетел и стюардесса предложила нам напитки. - Водочки нам, домой летим, - с хохотком сказал Миша фразой из балабановского фильма. Поняв, что просто так от Миши не отвяжешься, взял у стюардессы пару миниатюрных бутылочек вина. Узнав, что я был в Варанаси, Миша стал подробно расспрашивать о том, общался ли я там с местными садху и ел ли шарики, которыми те угощают далеко не всех. Когда я кивнул и на этот вопрос, его лицо приобрело заговорщический вид, он подмигнул и спросил - ну как, побывал у пределов Вселенной или так, экскурсия по планетам ближайших галактик? Меня словно ошпарило. Вот тебе и турист... И снова я уклончиво ему ответил, что лишь подогревало его любопытство.- Кем работаешь, если не секрет, конечно? - поинтересовался он. - Устраиваю индивидуальные и групповые туры по центральной Африке и Юго-Восточной Азии, - ответил я, что было в некоторой мере так, хотя подобных туров провёл не так уж и много. - Во, то что нужно! - наверняка мы с тобой встретились неслучайно! - Мишу было не остановить. - А я помощник депутата. Фамилию назвать не могу, сам понимаешь, конфиденциальность, но работу он мне поручает весёлую, там же в ГосДуме сам знаешь, какие зарплаты у них. И вот, как только они всю семью и родственников обеспечат на три поколения вперёд, у них ступор начинается, куда ещё деньги тратить и чем себя развлечь, кроме банальных саун и яхт со спецобслуживанием, брал он меня пару раз с собой, даже не представляешь, что там происходит... Вот я и езжу по разным странам, ищу для его компании такие развлечения, которые серой массе и не снились. У нас ведь как, для народа только водка и табак! И чтобы работали до пенсии, не задумываясь больше ни о чём, - продолжал смеяться он над собственными шутками.
- Энергетики же ещё, - вставил слово и я. - А, энергетики - это для студентов, чтобы не спали на лекциях после бурных ночей. Ну и здоровье чтобы подсаживали быстрее, сейчас же молодёжь всё больше к алкоголю равнодушна, так их на энергетики садят и вейпы эти модные, которые куда хлеще обычного табака.
- А ты до Алматы или дальше летишь? - спросил я Мишу, думая сменить тему разговора. - Да, потом надо на запад Казахстана добраться, где когда-то был русский город Как-Тебе. Сейчас его в Актобе переименовали, запутывают следы, переписывают историю на свой лад. А когда-то в той местности жили витаминдеры, особые люди младшего жуза, да и сейчас живут, но не афишируют себя особо. Издавна были умельцами делать пирамидки, забредёт к ним странник на огонёк, угостят они его пирамидкой, как те индийские садху шариком, тот на несколько часов погрузится в себя, они всё ценное у него вытащат, а когда он в себя приходит, спрашивают - как тебе? А ему-то что, он нечто такое невообразимое увидел, что ему больше никакие драгоценности мира не нужны, радуется, жив остался после пережитого и порой готов у них скот пасти, лишь бы ещё пирамидки давали. Вот, русские казаки там крепость построили, а потом и город основали, назвали - Как-Тебе, вроде как с лёгким подъёбом в сторону этих витаминдеров, и русских всех освободили, что у них в полоне были. А в городе кабак открыли, чтобы не забывали традиции винопития. Казахи потом на свой лад название города переделали, а потом и вовсе историю написали, что это их земля испокон веков была и никакие русские к ней отношения никогда не имели и не имеют.
- Так ты к ним летишь? К витаминдерам? - я удивился такому знанию древней истории моего нового знакомого. - Да, к ним, родимым, дали мне адресок одного старичка, вырвали из сказочной Индии и отправили сказку искать в Казахстане. Думаю, если получится наладить поставки этих пирамидок в Москву, заработать можно столько, что думать об этом больше не придётся. А тебя, если что, подтянем, какой-нибудь трип нам по Африке организуешь, с деньгами не обидим, там бюджеты такие, что люди пилить устают, - снова засмеялся Миша. Он уже заказывал пятую порцию водочки, а я потягивал красное вино и подумывал о том, что неплохо было бы ещё разок проехаться по Африке. Конечно, там всё гораздо непредсказуемее, чем в азиатских странах, но если пару-тройку недель заложить, сверившись с политической обстановкой, можно такое путешествие устроить, особенно, если бюджет не ограничен, а тут похоже, так и есть. Мы обменялись с Мишей телефонами, попрощались и я полетел в Ташкент, где меня ждала ещё одна пересадка и возвращение домой.